— Панси! — он подлетает ко мне, подхватывает на руки словно пушинку и кружит по комнате в одному ему слышимом танце, с силой прижимая к себе.
И я звериным чутьем понимаю, что на его губах еще горят поцелуи. А на теле — прикосновения чужих сильных рук.
— Ты лучшая, — впервые в жизни он глядит на меня и улыбается мне. — Ты же знаешь, что ты самая лучшая?! Я обожаю тебя!
Он, и правда, как пьяный. Шатаясь, он спотыкается в танце, роняет меня на диван и, смеясь, падает сверху. Растягивая губы в глупейшей улыбке, он ерзает, возит рукой себе по лицу, смахивая со лба прилипшую челку и, наконец, запрокинув голову вверх, валится с дивана вниз на ковер.
Раскинув руки как крылья, он лежит на полу и глядит в потолок.
Малфой. Лежит. На полу. Ущипни меня, Блейз.
— Поттер? — мне просто надо хоть что-то сказать, хотя и без слов все понятно.
Он смеется тихо, но так необычно, что я начинаю бояться, что от счастья он спятит с ума.
— Гарри.
За семь лет их вражды я слышу от него это имя впервые. И пробую усмехнуться. Надеюсь, что моя ухмылка вышла не слишком кривой.
— Значит, всё получилось?
Он улыбается как идиот, раскинувшись звездой на ковре, устремив глаза на перекрытия и высокие своды.
— Панс, я люблю тебя!
Мое сердце отчего-то сжимают тиски. Может быть, оттого, что он опять говорит не со мной.
Не церемонясь, я пихаю его разомлевшее от любовной неги тело ногой:
— Вставай, недоумок!
— Вставать? Нам пора?
Я завожу глаза вверх. Кстати, этому жесту научил меня именно он.
— С пола вставай! Если увидят? Что ты собираешься им объяснять? — мне смешно и неловко, что он вот такой.
Но Драко только рассеянно улыбается потолку, летучим мышам и тусклому свету камина.
— Спасибо, что заботишься обо мне, — он еще какое-то время таращится в потолок, а потом, резко вскочив, наклоняется и внезапно и смачно чмокает меня в щеку. Первый раз в жизни.
Я вздрагиваю — скулу еще холодит его поцелуем — и растерянно гляжу на него. Но глаза у него нездешние, шалые, и я понимаю: он целует опять не меня.
— Вали давай. Завтра рано вставать, — делая вид, что сержусь, я пихаю его в спину в сторону спальни, и он, послушный до неприличия, снова раскинув в стороны руки, задевая пальцами стены, идет, словно парит.
Первый раз в жизни я вижу его вот таким. И отчего-то мне одновременно и больно, и сладко.
— Ты лу-у-чша-я-а… — доносится издалека.
— Достал, идиот, — ору я в ответ и какое-то время смотрю за окно, вслушиваясь в далекие звуки.
Хлопает дверь в спальню парней, и наконец-то становится тихо. И только теперь я отпускаю себя, прислоняясь к стеклу пылающим лбом и тяжело опираясь на подоконник. Мерлин, почему же так тяжело?
В окно привычно долбится темное озеро, — дай ему волю, проглотит, захлестнет целиком. Любовь точно так глотает нас всех, лишая воли и разума. Даже таких умных и сильных, как Драко. Хорошо, что я никого не люблю, кроме… Я осторожно прикасаюсь к щеке, прикрывая пальцами место, на котором еще ощущается его поцелуй.
— Панси, не надо.
Я вздрагиваю. Я совсем забыла, что я не одна.