Пытаясь прийти в себя, сажусь на траву. Глубоко вдыхаю прохладный озерный воздух. Провожу рукой по лицу. Привычно тру шрам. От такого мне придется отходить очень долго. Но ради него я готов не только на это.
— Я согласен. Давай всё отложим на завтра.
Вот теперь я на самом деле герой! Родители бы мной гордились. Хотя…
— Ты меня больше не хочешь?
Нет, сегодня я его точно убью. Разворачиваюсь в праведном гневе, но снова натыкаюсь на его больной тусклый взгляд. Господи, он, и правда, боится. Тяну его на себя, прижимаю, целую в светлый висок. В губы нельзя, я сорвусь.
— Я хочу, чтобы ты верил мне. Слышишь, Драко? Я сделаю для этого все. Все, что только захочешь.
Даже не улыбается, кривится горько, и я понимаю, что пропал навсегда. Меня больше нет. Есть любовь.
— Малфой, я люблю тебя. Я не знаю, как тебе объяснить, — шепчу я. Нужных слов, как всегда, не хватает. — Верь мне. Это не изменится никогда, — резко поднимаюсь и тяну его за собой: надо идти или я опять на него нападу. — Вон, твоя Паркинсон знает.
— Паркинсон? При чем тут она? — он смотрит на меня затуманенным взглядом.
— Ну, вообще-то это все она начала, — я улыбаюсь, пытаясь не трогать его. — Пойдем, отведу тебя к ней.
— Я тебе девица?
Он презрительно фыркает и привычно задирает вверх подбородок, но тут же испуганно оглядывается на меня.
Обхватываю его руку своей, делая вид, что ничего не заметил.
— Проводить?
И в награду мне тихое:
— Проводи.
А потом мы весь вечер бродим по замку, как два привидения. Провожаем — я его, он меня, не в силах расстаться. Говорим обо всем. Целуемся и тискаемся в каждом закутке, в каждой нише. И только за десять минут до отбоя я наконец-то собираюсь его отпустить. Последний раз целую у Слизеринской гостиной. Еще раз. Самый последний. И еще. С трудом отрываюсь.
— Я приду к тебе завтра. Драко, иди.
— Правда придешь? — он смотрит на меня с тревожной надеждой. Галстук набок, от стильной прически — одни пряди и перья.
— Ты совсем идиот? — шепчу я. — Я тебя так люблю, что дышать не могу. Я ничего без тебя…
— Да, Поттер, да. Я запомнил. В туалет без меня ты тоже не можешь.
— Малфой, ну почему ты такой…
Мы хватаем друг друга за плечи, за руки, ласкаемся, тремся друг о друга и смеемся как пьяные — весь вечер мы оба словно друг другом пьяны — а потом я крепко целую его, уже совсем напоследок, и наконец-то, решившись, запихиваю за бледного рыцаря. Пока. Хлопает дверь.
— Я люблю тебя, — зачем-то говорю я двери. Просто не могу не сказать.
— А я тебя нет, — отрезает мне с картины исчадие слизеринского ада и гордо опускает забрало. Но мне уже все нипочем.
Из гостиной слышны неразборчивые голоса. Кажется, Паркинсон. И голос Драко. Не могу уйти от него. Не могу.
Из-за двери слышится тихий смех. Яд слизеринской любви все глубже проникает под кожу. Я люблю его уже просто безумно. А если он… а вдруг у него это всё не всерьез?
— Что встал? Проваливай, — рыцарь с картины тычет в меня копьем, словно намереваясь проткнуть, и я медленно плетусь в нашу башню.
Страх, накативший волной, понемногу завладевает всем моим существом. С трудом заставляю свои ноги идти.
В комнате тихо, все уже спят. Я падаю на кровать, путаясь в своих перепуганных мыслях. Как теперь дожить до утра? Чтобы наконец-то увидеть его глаза и понять. Что он и я… Что все, что у нас было — оно действительно было. И это не мой очередной мокрый сон.