К и л р о й. А как же все другие фиесты, на которых ты бывала?
Эсмеральда. Просто каждый был, как первый. Это только у нас так, у цыганских дочерей.
К и л р о й. Повтори-ка еще.
Эсмеральда. Мне не нравится твой тон.
К и л р о й. Какой тон?
Эсмеральда. Ирония с оттенком цинизма.
К и л р о й. Да я от чистого сердца!
Эсмеральда. Все мужчины — обманщики.
К и л р о й. Может и все, но не я.
Эсмеральда. Все говорят, что не врут. Если бы каждый, кто говорит, что не врет, и в самом деле не врал, на свете было бы ровно вдвое меньше обманщиков, а правды вдвое больше.
К и л р о й. Наверное, доля правды в твоих словах есть. Ну, а как насчет цыганских дочек?
Эсмеральда. Что как?
К и л р о й. Они что, всегда говорят правду? Все до единой?
Эсмеральда. И да и нет, но большинство — нет. Но некоторые говорят, когда их ухажеры нежны.
К и л р о й. Так ты веришь, что я могу быть правдивым и нежным?
Эсмеральда. Верю, что ты веришь, что ты… Какое-то время…
К и л р о й. Все существует какое-то время. Какое-то время, детка, даже и мечту лелеешь! Ну, так сейчас?
Эсмеральда. Да, сейчас, только будь нежнее! Нежнее…
(Он аккуратно приподнимает уголок вуали. Она тихо вскрикивает. Он поднимает вуаль выше. Она опять вскрикивает. Еще чуть выше — и он сбрасывает прозрачную вуаль с ее лица.)
К и л р о й. Я от чистого сердца.
Эсмеральда. Ия тоже.
К и л р о й. Я от чистого сердца.
Эсмеральда. Ия тоже.
Килрой. Яот чистого сердца.
Эсмеральда. Ия тоже.
К и л р о й. Я от чистого сердца.
Эсмеральда. Ия тоже. (Килрой отклоняется, убирая руки с вуали. Она открывает глаза.) И это все?
К и л р о й. Я устал.
Эсмеральда. Уже?
(Он встает и идет вниз по ступенькам.)