(Ветры пустыни громко воют. Килрой усмехается.)
Ж а к. Так что, вы готовы туда идти?
Килрой. Может, когда-нибудь и с кем-нибудь, но не сейчас же и не одному! А вы?
Ж а к. Я не один.
Килрой. Вы с компанией?
Жак. Нет, но у меня есть обязательства перед… женщиной.
Килрой. Женщина не пойдет. Я ничего не вижу, ничего, и дальше — тоже ничего. А выше — горы, но они покрыты снегом.
Жак. Значит, надо надеть лыжи!
(Видит, как из левого верхнего прохода появляется Гутмэн, и начинает свистеть — пытается обратить внимание Килроя на владельца отеля. Затем выходит.)
К и л р о й (удрученный, спускается по ступенькам). По снегу, по снегу…
(К окну подходит Забулдыга, а Э. Рэтт — к двери. Гутмэн становится перед Килроем.)
З а б у л д ы г а. На юге сейчас мертвый час. Гутмэн (iпредостерегающе, в то время как Килрой проходит мимо него). «Камино Реаль». Мы начинаем шестой блок — а всего их шестнадцать!
БЛОК ШЕСТОЙ
К и л р о й (со ступенек). Приятель, мне нужна сейчас постель и прохладная подушка, чтобы полежать и выспаться. И чтобы мне приснился кто-нибудь, в дружеских объятьях. (Идет к «Плутокрадам».)
Э. Р э т т (сонным тихим голосом.) В «Плутокрадах» есть место! Постель на одного: маленький парусник — скоротать штормовую ночку.
(Килрой подходит к двери.)
К и л р о й. У вас есть место?
Э. Р э т т. Есть, но только если есть гроши.
Килрой. Ха, а я бывал в странах, где это и гроша ломаного не стоит. (Наверху, за сценой, слышится громкий стон.) Что у вас там умирают или просто пьяный?
Э. Р э т т. А не все ли вам равно, папаша, что у нас там происходит?
К и л р о й. Я как-то слышал, что пьяные не умирают. Это правда или выдумка?
Э. Р э т т. Конечно, выдумка.
Голос сверху. Труп в седьмом номере! Вызовите мусорщиков!
Э. Р э т т (его лицо и голос ничуть не изменились). Номер семь свободен.
(Слышится рожок мусорщиков.
Забулдыга отходит от окна.)
К и л р о й. Спасибо, но сегодня я буду спать под звездами.
(Э. Рэтт делает жест, означающий «поступай, как хочешь», и выходит. Килрой в одиночестве идет на авансцену. Замечает, что над фонтаном, согнувшись, стоит Мадресита и что-то держит. Подойдя к ней, обнаруживает, что это кусок хлеба. Он берет его, запихивает себе в рот, пытается ее поблагодарить, но она не поднимает закутанную в вязаный платок голову — и ему это не удается. Тогда он идет через площадь. Уличный народ в оркестровой яме тихо шепчет Килрою: «Спи, спи!»)
Г у т м э н (со стула на террасе). Эй, Джо!
(Уличный народ тут же умолкает.)