Жак. Совершенно никакого!
(Из арки появляется тачка мусорщиков — в ней скрюченный Барон. Мусорщики останавливаются, шушукаются между собой и, хихикая, показывают на Килроя.)
К и л р о й. На кого это они? На меня, Килроя? (Смех Забулдыги в окне. Из темноты ему вторят Э. Рэтт и Ростовщик.) Килрой здесь, но будто его и нет! Если нужно помочь… (Хватает камень и бросает в мусорщиков — в ответ слышится громкое гоготанье; кажется, что оно эхом отзывается в горах. Свет меняется, на площади становится темнее.) Ну, отродье, что уставились? Я вовсе не собираюсь кататься в вашей тачке!
(Из тачки виднеются элегантные белые ботинки Барона — его увозят. Фигуры на площади замирают в изумленных позах, кое-кто из гостей возвращается на террасу «Свете Марес». И в это время…)
Г у т м э н. «Камино Реаль», блок пятый! (Удаляется.)
БЛОК ПЯТЫЙ
К и л р о й (Жаку). Ого, быстро же на этой площади меняются блоки!
Жак. Да, один за другим.
К и л р о й. Меня зовут Килрой. Я здесь уже некоторое время.
Ж а к. А меня Казанова. Я тоже здесь некоторое время.
Килрой. Но вы здесь дольше меня и, может, поясните мне вкратце, что, например, сделают с гулякой, которого подобрали? (С террасы на них подозрительно поглядывает охранник. Жак, насвистывая «Ласточку», выходит на авансцену, Килрой — за ним.) Я сказал что-то не то?
Ж а к (с лучезарной улыбкой). Обмен серьезными вопросами и идеями, особенно между людьми с разных сторон площади, здесь не приветствуется. Заметьте, я говорю так, будто у меня острый ларингит. Любуюсь закатом. Но если начну насвистывать «Ласточку», значит, охранник на террасе нас подслушивает. Итак, вы хотите знать, что в Камино Реаль становится с телом, от которого отлетает душа? Его местопребывание зависит от того, что находят мусорщики в его карманах. Если они пусты, как карманы бедного Барона и в данный момент мои, гуляку повезут прямо в лабораторию, и там личность станет неприметным членом коллективистского государства. Его химические компоненты разложатся и будут помещены в цистерны, содержащие соответствующие элементы тысяч таких же других. Если какие-либо важные органы или части по своим размерам или же структуре уникальны, их помещают в колбочки, содержащие дурно пахнущий раствор, называемый формальдегидом. Существует плата за вход в этот музей. Вся процедура санкционирована полицией.
(Насвистывает «Ласточку», до тех пор пока охранник не отворачивается. Затем направляется к рампе.)
Килрой (следуя за ним). По-моему, это разумно…
Жак. Да, но не слишком романтично. А ведь романтика-то как раз и важна. Вы так не думаете?
К и л р о й. Да кто ж еще так думает, если не я!
Жак. Ну, вероятно, и я!
К и л р о й. Может, потому-то судьба нас и свела. Мы — братья по духу!
Жак. Прирожденные путешественники!
К и л р о й. И всегда в поиске.
Жак. Никакого покоя!
К и л р о й. И не теряем надежды?
Жак. Никогда не теряем!
Охранник. Разойдись!
(Жак и Килрой расходятся. Офицер выходит из отеля.)
К и л р о й. А если местному клоуну надоедят эти постоянные свары — как ему тогда?
Жак. Видите эту узкую и очень крутую лестницу, которая проходит под тем, что во всех туристских буклетах называется «великолепной триумфальной аркой»? Это и есть выход!
Килрой. Это выход? (Без колебаний взбирается на верхнюю ступеньку; потом резко останавливается — будто нажали на тормоза. Внезапно раздается громкий вой ветра.)
Жак (кричит, сложив руки рупором). Ну, и как вам это нравится, прирожденный путешественник?
Килрой (с ужасом в голосе кричит в ответ). Ничего не понимаю! Послушайте, я ведь видел нечто подобное, когда смотрел в телескоп на пристани в Кони-Айленд: «Десять центов — и вы увидите лунные кратеры и равнины!» А сейчас тот же вид в трех измерениях — и даром!