Второй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

Вступление

Не хочется никого терять. Нет сил выбирать между теми, кого люблю. Это не книги и кинофильмы, а жизнь. В придуманном мире все просто — да, благородный герой приносит благородную жертву — вселенная скорбит вместе с ним, но выносит свое вселенское несокрушимое и мощное «одобрям». Герой, чувствуя поддержку за спиной эдакой мощи, стряхивает слезы с ресниц и уходит навстречу заходящему солнцу с чувством выполненного долга.

Я не герой. Никогда не хотел, не просил, не собирался им быть. Да, впрочем, так и не стал им.

Я не трус. Трус бы…короче, то что сделано, не из-за трусости. Все, что угодно, но не трусость. Я не сбежал — остался. И что… Это разве может быть оправданием?

Городские легенды. Вампиры, оборотни, призраки, проклятые дома и предметы. Этого ничего не было. Всего лишь выдумки. Но… Были реальные люди с нереальными проблемами. Боже… Вот бред — и звучит тошно. Как будто из мыльной оперы куски сценария.

Но как по-другому? Как случившееся рассказать иначе?

С самого начала? Это долгая история…И снова — штампы. Но, видно, ничего не поделаешь. Я ж точно так же напичкан этими словечками и образами, как и любой, ктo смотрит фильмы и читает книги.

Ладно. С самого начала. Наивно. Банально. Обыденно.

Главному герою не может быть 62 года. Он не может носить старые тренировочные, вытянутые на коленях, штаны и полосатый турецкий свитер, с выцветшим от времени рисунком. Главный герой — молод, привлекателен, подтянут; про пресс и призывный блеск из-под ресниц — я молчу. Профессия у него, как правило, журналист, юрист или, на худой конец, военный в отставке. Это легко. На пенсию сейчас можно выйти в сорок и замечательно заниматься расследованием непростых дел уже после службы.

Я плохой главный герой. Мне, правда еще не 62, но и не 20. Не отставник и не журналист. Самый обычный человек с дурацкой простой профессией — интернет-маркетолог.

С одной поправкой — был. Не может, по законам жанра, маркетолог мочить нежить направо и налево с помощью незарегистрированной пушки или проламывать черепа сумрачным тварям кастетом. Просто потому, что ни сумрачных тварей не существует, ни черепа ломать не умею. Я так и не смог стать главным героем даже в своей собственной истории. Но, честно сказать, никакого желания и не возникало.

Меня зовут Ян. Ян Гарда. Дед мой венгр — от него и досталась такая редкая фамилия. Мне 29. Скоро будет…(а будет ли? Как- то у нас загадывать не принято) 30.Так. Хорошо, что реально не 62 года — просто потому, что я не смог бы справиться.

Я живу…Я жил… Как же продолжить-то? Короче, обитал я в одной из высоток на севере города, в новом спальном районе, в маленькой однокомнатной квартире, которую снимал у знакомых за вполне умеренную плату. А сейчас…Знакомые, уверяю, совсем не рады прошлому знакомству и открещиваются всеми возможными способами от бывших связей. Так получилось.

Была ли точка, с которой все началось? Так, чтобы — «бамс», и все понятно. Привычный мир смят и скомкан — добро пожаловать в новый. Конечно, была. Так всегда происходит. У всего есть начало. Но не было ничего такого, благодаря чему я сделал бы мгновенный выбор и проснулся поутру супергероем. Такой себе- «чипэнддейл», спешащий на помощь.

Ничего. Я сопротивлялся изо всех сил. Цеплялся за реальность до последнего. И только когда вокруг не осталось ничего, я понял: мир изменился необратимо. Но не в одно мгновение, а много мгновений назад, и пути обратно не только нет, но и не существовало изначально, поскольку это самое «назад» вообще перестало существовать.

Началом были сны. Дурацкие, насыщенные, ярко разрисованные сны. Стоп. Они тоже ни при чем. Это не сериал — я не был провидцем. Какая же чушь в голову лезет. Просто сны. Яркие, цветные, из осколков реальности, но, понятное дело, совсем не реальные.

В начале. До первого убийства. Говорят, шизофреники видят цветные сны. Как бы я хотел быть просто шизофреником. Максимум — меня бы накачали лекарствами и держали под контролем вечным овощем. Всем бы было хорошо. Я даже сейчас за такую реальность.

Второй

Осень. Сентябрь и большая часть октября выдались чрезвычайно теплыми и сухими. Без единого дождя, с ясным почти майским небом. Я бродил по городу днями. Наматывая круги знакомым маршрутом, пытаясь успокоить расшатанные предыдущим романом и весьма болезненным расставанием нервы. По сути, и в скоротечности романа, и в болезненности расставания был виноват я один. Не удержал, не понял, вовремя не попросил прощения и в итоге остался на едине со своими мыслями и планами в пустой квартире. Но ведь не было даже банальной ссоры. Просто однажды вечером, вернувшись из очередной командировки, я не нашел ни девушки, ни вещей, ни даже обычной записки. Через два дня постоянных вызовов на мобильный от Ольги пришла смска — не доставай меня. И я отстал. Только не понял, как можно в одно мгновение, без объяснений, без шанса хоть что-то сказать и получить ответ, все бросить, вычеркнув из жизни.

В ту осень мне казалось очень важным понять это. Угу. Я же еще не знал, что есть более важные вещи — например, выбирать — кого убивать первым. Или допустить, чтоб убили тебя… Или…Иногда смерть не слишком пугает, а вот жизнь… Сделать выбор для того, кто останется, пожалуй, важнее секундной боли.

Ладно. Но тогда, той осенью, мне реально было тоскливо и больно. Даже не ожидал такого от себя. Я не сильно эмоциональный тип. Был… А тут как прорвало. Я бродил по городу, смотрел на людей, заглядывал светловолосым девушкам в глаза, устраивал, как чокнутый, тихую охоту на блондинок и просто… Просто провожал их от метро до дома, от работы в магазин — по любым выбираемым ими маршрутам. Словно жил тайной непонятной жизнью и бродил, бродил, бродил… Начались первые дожди, но я все так же проводил на улице почти все время. И именно тогда начал…короче, начал видеть не совсем обычных людей. Я не был в этом виноват. Думаю, что мой бесконечный поиск Ольги и моя жажда быть рядом, но не вместе, дали начало тому, что я стал по-другому всматриваться в людей. И я начал видеть. Вспышки, звезды, световые полосы. В тот момент казалось: все из-за усталости и вечного, ничем не снимаемого напряжения. Я же даже пить не мог. Мутило от алкоголя. Пару раз пытался напиться, но все заканчивалось банальщиной.

Что я начал видеть? Ауру. Сейчас- то все понятно. Так и происходит.

Но тогда…просто вспышки света. Иногда, как яркий бенгальский огонь, иногда, как обычный комнатный фонарик. Алые, розовые, редко багровые и темно-фиолетовые. У детей золото с серебром. Я после пытался что-то выяснить, что-то прочесть, но все, написанное было такой чушью… Я не верил ни слову. Бред.

А потом.

Потом я нашел пистолет. На улице. Тупо, сперва задев его ногой в темноте так, что он откатился в сторону, высекая искры об асфальт. И даже не понял что это. Подумал: игрушка, до тех пор, пока не откинул магазин, полный патронов. И все равно. Да, конечно же, не верилось, будто он настоящий. Я просто игрался с ним, как мальчишка с новой игрушкой.

Даже не задумавшись, положил его в простой целлофановый пакет к хлебу и пачке кефира, которые я нес из киоска домой, и — да, притащил его в квартиру. Ни единой мысли не возникло не то, чтобы отдать оружие, а даже — как оно очутилось на мостовой.

Короче. Я принес пистолет в квартиру. Достал батон, отломал хорошо зажаренный бок, зубами надорвал картонку на пачке кефира и, не разуваясь и не раздеваясь, поужинал, стоя у окна на кухне. Свет не включал, это важно. После взял в руки пистолет, снял с предохранителя и… засунул ствол себе в рот. Веселое намечалось решение осенней проблемы и депрессии.

— Только попробуй, — услышал тихий, но очень реальный голос за спиной. из-за спины.

Я дернулся. Пистолет выпал из рук. И в этот момент грохнуло… Вот уж не думал, что будет так громко. И так и не понял, чего больше испугался — выстрела или голоса.