Он молчит, давая понять, что я могу с ним ею поделиться.
— А ты давно знаешь Дюка? То есть, я хотела сказать, Джеймса, — поправляюсь я.
— Совсем его не знаю. Мы с ним даже сделку заключали через посредника.
Я все думаю, что именно стоит рассказать этому совершенно незнакомому мне парню. Если они с Джеймсом не знакомы, то я вполне могу поделиться с ним всеми подробностями. Да, он — чужой мне человек, но у него такое честное лицо, что я всей душой жажду довериться ему. В любом случае, терять мне нечего.
— Вот в чем дело… Я держу антикварную лавку в Дронморе, — начинаю я свою повесть. — На аукционе я купила сумочку, в которой обнаружила одно письмо…
— Письмо?
— Да, очень личного характера. Думаю, его написали Джеймсу.
— Думаешь? То есть ты даже не уверена? — несколько ехидно улыбается он мне.
— Да, в этом вся проблема — я ничего не знаю наверняка.
— Понятно. И что же сказано в этом письме? Или этого ты тоже не можешь мне рассказать? — спрашивает он.
Собаки носятся по всему полю, радостно обнюхивая и осматривая каждый его уголок.
— Письмо написала одна женщина. Оно предназначалось ее сыну, которого отдали на усыновление. И я думаю, что этот ребенок — Джеймс.
— Да, это действительно очень личное, — тихонько присвистывает он от изумления.
— Знаю. Женщина, написавшая это письмо, не так давно умерла, так что вернуть его ей мне не удалось.
— И ты сочла своим долгом попытаться доставить письмо адресату?
— В общих чертах, да.
— Но ведь оно могло предназначаться кому угодно. С чего ты взяла, что его написала мать Джеймса? — спрашивает он.
— Потому что я провела небольшое расследование, которое и привело меня сюда, — поясняю я.
— Расследование?
— Угу. Я нашла сиделку, которая присматривала за той женщиной, та отправила меня в Лондон, затем я побывала в монастыре, и последняя подсказка привела меня именно сюда…
Парень изумленно смотрит на меня: должно быть, думает, что у меня не все дома. Зря я ему рассказала.
— А можно спросить, какой тебе лично от этого толк? Ты ведь к этой истории никакого отношения не имеешь, ведь так? — спрашивает он.
— Я просто решила, что нужно во что бы то ни стало вернуть письмо человеку, для которого оно предназначалось. А еще мне стало… любопытно, — признаюсь я, не желая рассказывать ему о своей маме. Тогда он точно примет меня за сумасшедшую, хотя я вроде бы совершенно нормальна.
Он смотрит на меня, пытаясь найти правильные слова.
— Это я как раз могу понять, — говорит он в конце концов. — История и вправду захватывающая. Живи я в приемной семье, мне бы тоже очень хотелось получить письмо, которое мне написала родная мать.
— Именно так я и подумала, — отвечаю я. Его поддержка странным образом меня успокаивает.
— Должно быть, ты чувствуешь себя в ответе за него? За письмо, что нашла в этой сумочке?
— И это тоже. Найти того человека — мой долг. Хоть это и звучит довольно глупо…
— Совсем не глупо. Скорее здорово.
Он снова улыбается мне, и я испытываю очередной прилив радости. Он понимает, зачем я здесь, и не считает меня безумной фанатичкой. Кажется, этот парень верит, что я знаю, что делаю.