Юха думает, что она похожа на ведьму.
— И вот что я тебе скажу: если бедная Йенни лишится зрения, то по твоей вине! И ты с этим будешь жить всю оставшуюся жизнь!
Трудовик дергает его за волосы:
— Слышал, что сказала учительница?
Юха не слышал, что сказала учительница, потому что он — одна сплошная дыра.
Учительница встряхивает головой и кутается в кофту.
— Вот такие они все, — шмыгает она носом, — совершенно бесчувственные! Не знаю, что мне делать, но не могу же я каждую перемену выходить и следить за ними, как ястреб, я не выдержу!
— Видишь, что ты натворил? — плюется трудовик и снова дергает Юху за волосы.
Юха крепко зажмуривается, чтобы не заплакать.
«Морская болезнь! — думает он. — Я падаю, укачивает!»
И прежде чем упасть в обморок, он успевает подумать, что потерял деревянный башмак, только что купленный деревянный башмак с ручной росписью, а эти башмаки он выклянчивал не одну неделю.
Тем же вечером Юха тяжелыми шагами поднимается за отцом Йенни по лестнице в комнату Йенни. Юха пришел к Йенни, чтобы услышать окончательный приговор. По крайней мере, такое у него чувство.
За ручки в носу, за камень в глазу.
Это Бенгт заставил его пойти.
Юхе хочется закричать, что Йенни сама виновата, что она все время вмешивается и что она вечно воображает, будто у него есть на нее время, хотя на самом деле у него есть масса других, более важных друзей.
Но Юха молчит. Отец Йенни убил бы его, если бы он сказал что-нибудь такое.
Юха глотает страх, который наполняет рот, как желе. Со стен на него пялятся пучеглазые чучела. Тсс! — говорят они. Тсс! Это он ослепил Йенни.
В доме, как всегда, погашен свет. Бедная Йенни, ей приходится жить тут во мраке, с мертвыми животными, строгим отцом и вечно больной матерью. Неудивительно, что она стала дурочкой.
Отец распахивает перед Юхой дверь комнаты и пропускает его вперед. Йенни лежит в постели, натянув одеяло до подбородка, плоская, как щепка. Здоровым глазом она смотрит на Юху, совсем как эти чучела животных. На другом глазу — большая повязка.
Юха содрогается. Падает слово приговора. Падает все.
— Здорово! — кричит он как можно бодрее. — Как ты себя чувствуешь?
Йенни не отвечает.
— Один сантиметр, и глаз было бы не спасти, — говорит отец Йенни.
Йенни молчит. Она смотрит на Юху не отрываясь, пронзает его взглядом, видит насквозь. Она видит его всего. И никуда ему не деться. Только Йенни знает все о его трусости и отвратительных предательствах; одно ее слово — и все закончено.
У Юхи на глаза наворачиваются слезы. Скоро он разревется. Йенни молчит.
Отец Йенни кладет тяжелую руку ему на плечо. Сейчас он меня убьет, думает Юха. Рука сжимает плечо, большая и сильная, как наказующая десница Господня.
— В следующий раз играйте в лапту поосторожнее, хорошо? — говорит отец Йенни.
— В лапту? — растерянно переспрашивает Юха.
— Да, Йенни же попало мячиком в глаз.
Теперь Юхина очередь, широко раскрыв глаза, удивленно глядеть на Йенни. Он садится на край кровати. Она напряженно смотрит на него. Она ждет.