- Я уехала из Дарэма, потому что буду жить здесь, по крайней мере, три года, поскольку это продолжительность моего контракта с компанией, где я буду воплощать свою настоящую мечту. И я должна сказать, это просто бонус, что я не буду где-либо рядом с вами.
Она ахнула.
- Счастливого полета. Передавай папе привет.
- Ты вот так просто собираешься оставить меня здесь стоять?
- Ты поступала со мной так всю мою жизнь. - Я вышла из здания. Я была слишком зла, слишком обижена, чтобы полностью сосредоточиться.
Я отправила Эшкрофту письмо по электронной почте, дав ему знать, что я заболела, и направилась на улицу.
- Обри! - Моя мать крикнула вслед, но я продолжала идти. - Обри, погоди!
Она, наконец, догнала меня и схватила за руку. - Я могу пропустить рейс...
- А почему ты хочешь это сделать?
- Таким образом, я смогу провести время со своей дочерью, прежде чем она забудет, что я существую...
Я сдержала слезы.
- Я могу остаться здесь на несколько дней, и мы сможем видеться между твоими занятиями танцами, - сказала она. - Я также перенесу вылет твоему папе, если ты согласна?
- Это было бы прекрасно... - Я кивнула, но потом до меня дошло. – Только никаких разговоров о кампании.
- Заметано.
- Также не говорить мне о возвращении в юридическую школу.
- Я могу и с этим справиться. - Она кивнула.
- И не говорить плохо о балете.
Она колебалась, но снова кивнула. - Хорошо, хорошо. - Она обняла меня. - Можешь ли ты поймать нам такси, чтобы я могла забронировать номер в отеле Four Seasons?
- Зачем? Вы можете просто остаться у меня.
- О, пожалуйста. - Она бросила быстрый взгляд. - Я смотрела, сколько профессиональные балерины зарабатывают. Я знаю, какой тип квартиры вы можете позволить себе в этом городе, хоть ты и дочь, но я отказываюсь.
Я не хотела смеяться, но ничего не смогла поделать. Я знала, что примирение будет длительным процессом, но была готова попробовать.
Она подошла к газетному киоску, и я протянула руку, чтобы остановить такси.
- О, Нью-Йорк Таймс всегда выбирает лучшие дела на обложку. - Она пролистала страницы. - Там одно из чертовых заседаний суда на этой неделе.
- Уголовное или корпоративное дело? - Спросила я, когда такси пролетело мимо меня.
- Оба, - сказала она. - И я на самом деле знаю этого парня. Ну, я в общих чертах знаю его... Абсолютно невероятный адвокат...
- Мы никогда не остановим такси на такой скорости. - Я покачала головой, поскольку мной снова пренебрегли.
- Я сомневаюсь, что он когда-нибудь получит признание за это правительственное обвинение...
- О чем ты говоришь?
- Лиам Хендерсон. - Она держала газету передо мной, указывая на изображение меньше статьи. - Помнишь? Он находится у нас с папой в списке адвокатов, которым никогда не окажут доверие, потому что они пошли против правительства. Этот парень, кажется, был твоим фаворитом.
- О, да. - Я вспомнила. - Итак, почему же о нем напечатали в газете сейчас? Он доставил кому-то неприятностей, потому что не получил своей должной известности? Или он в беде?