Она улыбнулась. - Ты слышал что-нибудь о грандиозном заседании суда, которое будет на этой неделе?
- Я уверен, что оно не одно.
- Нет... - Она покачала головой. – Не такие, как это...
Я колебался. - Что делает его настолько особенным?
- Это более интригующее, чем особенное... Оно про двух адвокатов, которые когда-то разделили фирму, они ведь оба были важными шишками. Один из них даже выиграл у правительства свое самое первое дело.
- Видимо, это была удача.
- Я так не думаю. - Она посмотрела мне в глаза. - Я читала стенограммы. Он точно знал, что делает, и приговор фактически затронул государственную политику.
Я ничего не сказал.
- Но дело в том, что он так и не получил признания за свою работу – это со слов людей, которые знали детали, понимаешь? - Она замолчала. – Но, так или иначе, из того, что я прочитала и сопоставила, кажется, он ложно обвинялся в длительном перечне федеральных обвинений несколько лет спустя.
- Обри...
- Похоже, все пестрили этой историей - все газеты, все выпуски новостей, но правды так никто не узнал и несколько месяцев спустя, а его имя было уже запятнано.
Я смотрел на нее, умоляя остановиться, но она продолжала.
- Обвинения все еще находятся на рассмотрении против его старого партнера и по сей день, вот, сколько их там было. Но он, этот порядочный юрист с чертовски послужным списком, просто исчез. Испарился.
- Если бы он был таким порядочным, то я уверен, что не сделал бы так.
- Думаешь?
- Да, - сказал я.
- Я тоже так думала... - Она искала в моих глазах ответы. - Но мне кажется, что парень, о котором я говорю, способен на все.
- Какие там имена в этом деле, о котором ты говоришь?
- Обвиняемый Кевин Харт, а главным свидетелем является Лиам Хендерсон.
- Я загуглю сегодня вечером. - Я вздохнул, не желая продолжать этот разговор.
Голос через динамики объявил нашу остановку, и я снова взял ее за руку.
- Я знаю, что ты заставила меня согласиться на условия, - сказал я, глядя на нее, как только мы вышли из метро, - но ты можешь принять одно из моих?
- Зависит от того, что это такое.
- Задашь все свои серьезные вопросы после ужина.
- Это на него мы сейчас идем?
- Нет, - я повел ее вверх по ступенькам. - Я бы не посмел. Я не хочу, чтобы ты обвиняла меня в плохом обращении с тобой, как во всех других свиданиях.
- Означает ли это, что ты не будешь заниматься сексом со мной в конце?
- Это означает, что я не оставлю тебя в конце.
Она покраснела, и я поцеловал ее в лоб, когда мы шли по улицам мигающих огней и светящихся рекламных щитов.
Она не говорила больше ничего, когда мы переходили из квартала в квартал, только краснела каждый раз, когда я смотрел на нее.