- Ну... по крайней мере, всегда можно сказать, что вы учились у одного из величайших хореографов за все время. Вы можете покинуть театр.
Мое сердце екнуло. - Что?
- Я не думаю, что вы – подходящий вариант для нашей труппы. Мы пошлем вам по электронной почте этим вечером ссылку, как приобрести билеты со скидкой на шоу сезона.
Слезы покатились по моим щекам, и хоть он и мог видеть, что просто разбил мое сердце, просто похлопал меня по плечу.
- Я могу сказать, что вы прошли обучение, - сказал он. - Очень хорошее обучение. И я вижу, что у вас есть потенциал, но мы не заинтересованы в потенциальных здесь. Всех остальных поздравляю! Вы заработали себе путевку в следующий этап прослушиваний. Теперь, пожалуйста, освободите сцену, чтобы следующая группа танцоров могла выступать.
Громкие аплодисменты раздались от кандидатов в аудитории, и было такое чувство, как будто я наблюдала, как моя жизнь разваливается на моих же глазах. Больно, я последовала за танцорами в сторону лестницы, не зная, что делать дальше.
Хватая свою сумку, я старалась избегать жалкие взгляды остальных и покачала головой.
- Это для того, чтобы показать вам, - мистер Эшкрофт сказал другим выступающим, смеясь, - что даже Петров выбирает неудачников иногда.
Я обернулась.
В ярости, я кинулась по ступенькам на сцену и уселась на белой линии. Я развязала свою правую пуанту и подготовила другую, сгибая ее вперед и назад до тех пор, пока не стало так, как надо.
- Вы можете сменить вашу обувь в туалете, мисс Эверхарт. – Упрекнул мистер Эшкрофт. - Сцена для фактических исполнителей. Или же Петров не учил вас этому?
- Мне нужен еще один шанс, - сказала я. - Только потому, что я не справилась с отрывком Баланчина, не делает меня плохим танцором.
- Конечно, нет, дорогая. - Он насмехался надо мной. - Это делает вас неудавшимся танцором, который в настоящее время использует мою сцену и забирает драгоценное время прослушивания у тех, кто мог бы действительно войти в мою труппу.
Я подошла к пианисту. - Чайковский, «Лебединое Озеро». Акт второй, сцена четырнадцать. Знаете ли вы этот кусочек?
- Умм... - он посмотрел в замешательстве.
- Знаете ли вы это или нет?
- Да, но... - он указал на другого судью, который теперь стоял и скрещивал руки.
- Не могли бы вы сыграть ее? - Я умоляла глазами. - Это всего лишь три минуты.
Он вздохнул и выпрямился, ударив по клавишам пианино. Без отсчета он сыграл несколько первых нот концерта, и мягкие звуки отразились эхом от стен театра.
- Мисс Эверхарт, вы тратите время каждого... – лицо мистера Эшкрофта покраснело, когда я поскользнулась в пятой позиции.
Я могла слышать его вздохи и звуки неодобрения, могла слышать недовольство других кандидатов, но, когда я закружила вокруг сцены и перешла от арабеска к большому прыжку, их разговор прекратился.
Ноты становились длиннее, печальнее, по мере того, как песня прогрессировала, и я уверена, что каждое движение моих рук было гладким и изящным. Когда я прыгнула через сцену и завершила серию идеальных пируэтов, я увидела, что мистер Эшкрофт потирал подбородок.
Прежде чем поняла это, я была в трансе и танцевала по центру Таймс-сквер, под мигающие огни и звездное небо.
Я продолжала танцевать после последней ноты, напевая дополнительный рефрен, который большинство пианистов игнорировало, и я закончила, наклонившись вперед на левой ноге, удерживая правую в воздухе позади меня.
Выступающие уставились на меня. Их лица ничего не выражали.
- Вы закончили, мисс Эверхарт? – спросил мистер Эшкрофт.
- Да...
- Хорошо. Теперь убирайтесь с моей сцены.
Я встала на ноги и прикусила свою губу, чтобы не сломаться перед ним.
- Большое спасибо за возможность... - я схватила сумку и помчалась со сцены, пробегая по коридору за пределы здания.