— Чем это можно объяснить? — настойчиво продолжал генерал.— У фашистов восстание?
— Не думаю...
— Случай с телом угловского связного, найденным между нашим боевым охранением и вершиной. Как он мог туда попасть? Откуда?
— Только с той стороны, с вершины,— вынужден был признать полковник.— Очевидно, попав на вершину, командир отряда пытался наладить с нами живую связь...
— Значит, вы тоже начинаете убеждаться, что-отряд находится на вершине Гранитного?
— Возможно, был...
— А сегодняшняя стрельба?
— Она оборвалась...
— Вы думаете...
— Я стараюсь, товарищ генерал, не думать об этом...
Сомнения полковника омрачили генерала. Оба тяжело молчали. Нарушил молчание Карпов. Он ворвался в кабинет генерала.
— Товарищ командующий! — с трудом сдерживая волнение, сообщил он,— Полковник Шредер только что сообщил по радио свое соболезнование: будто вчера в районе Гранитного им был уничтожен отряд советских морских пехотинцев!
— Так я и предполагал,— помрачнел полковник.
— Врут! — гневом полыхнули глаза генерала,— Соболезнуют о вчерашнем, а сегодня ночью вели на высоте бой! Запутать нас пытаются!
— Об уничтожении отряда сообщил всему миру Геббельс,— добавил Карпов.
— На то он и Геббельс!
— Лжет,— нетерпеливо поддержал Карпов.
Генерал повеселел. Начальник штаба развернул
карту.
— Немедленно высадить четвертую разведгруппу вот в этом месте,— Семин сделал карандашом жирную отметку на карте.— Разведчики должны, не ввязываясь в бой, мелкими группами просочиться в расположение противника, окружающего вершину с запада, захватить «языка» и через него узнать о местонахождении угловского отряда!
— Отряд к высадке готов, товарищ генерал, — доложил Федоров.
Получив приказ, полковник ушел.
— Однако положение серьезное,— задумчиво, проводив глазами полковника, сказал генерал.— Нельзя не прислушиваться к сообщениям врага.— Он покосился на Карпова.— Опасения полковника не лишены основания.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Вершина Гранитного линкора. В запорошенных снегом траншеях между обледеневших камней, где настороженно притаились североморцы, по-прежнему крутит вьюга. Низко плывут над скалами темные облака. Хлещет жесткими снежинками в уставшие лица матросов ветер. Только что утих тяжелый бой: в течение тридцати часов, одна ожесточенная атака сменялась другой.
Два матроса — Сибиряк и Амас — с трудом пробирались по глубоким сугробам на юго-западный скат высоты. Там они должны были сменить товарищей, оборонявших этот участок.
Амас вдруг упал в снег.
— Ложись! — крикнул он Сибиряку.
Рядом взорвался фугасный снаряд. Амас вскочил, прыгнул в свежую воронку.
— Сеня, иди сюда,— позвал он товарища,— Здесь снаряд землю грел. Немножко и мы греться будем.