Оставшись один, Семин позвонил командующему флотом, доложил о безрезультатных поисках отряда. Видно, неласково говорил с ним адмирал. Генерал сердито положил трубку, зачем-то сложил, потом снова развернул карту, отбросил ее, рывком поднял телефонную трубку и вызвал к себе начальника штаба.
Нерадостным пришел полковник Федоров. Он так же, как и командующий, не спал много ночей.
— Ну как? — сдерживая волнение, спросил Семин.
— Боезапаса и продовольствия у них на одни сутки.— Полковник помолчал.— Катер с продовольствием, резервной радиоаппаратурой и боеприпасами затонул...
— Да.
— Люди одеты легко, для быстрого действия... В такую стужу долго не выдержат: обогреться негде...
— Продолжайте...
— Связи с нами нет. Возможно, и последняя рация испортилась...
— Дальше!
Полковник укоряюще посмотрел на генерала, словно только он, генерал, был в этом виноват.
— Отряд отрезан от своих баз широким заливом, а с суши — неприступной обороной Гранитного линкора! — неумолимо продолжал Федоров.
— Что из этого следует? — жесткими стали черты лица генерала.
— Следует одно, товарищ командующий: возможно, отряд погиб... — открыто глянул полковник в глаза генералу.
Семин резко поднялся. Полковник вытянулся.
— Или же, — в том же тоне продолжал он, — Углов прорвался в глубокий вражеский тыл и стал партизанить.
Семин сел.
— Последнее не в характере капитана Углова: он скорее погибнет, чем оставит невыполненной поставленную перед ним задачу...
— Не согласен! — упрямо сказал генерал. — Рано заупокойную читаете отряду. Углов на вершине Гранитного линкора!
— Разрешите узнать, на чем основаны ваши предположения, товарищ генерал?
Сдерживая волнение, Семин взял папиросу, предложил закурить полковнику.
— Вы говорите, что отряд погиб. Тогда почему молчит немецкое командование? — Семин выжидательно посмотрел на полковника.—Случись этакое, да они бы шум подняли на весь мир!
— Безусловно, — согласился Федоров. — Но из тактических соображений им, возможно, это сейчас невыгодно.
— Допускаю такое соображение. Зачем тогда Шредеру понадобилось, как доносит наша разведка, брать собственный наблюдательный пункт, расположенный на вершине, в непролазное окружение!
— Непролазное окружение — предположение разведчиков. Почему нельзя думать, что Шредер в этом месте сосредоточивает против нас сильный кулак?
— И это возможно,— обдумывая каждое возражение полковника, ответил генерал.— Те же разведчики доносят, что по ту сторону Гранитного обнаружено небывалое оживление среди войск противника.
— А почему нельзя понять это оживление, товарищ генерал, как подготовку к наступлению?
— Можно понять и так,— согласился Семин.— Однако еще факт: почему с момента исчезновения угловского отряда, как рассказывают матросы из боевого охранения, самые бойкие огневые точки, расположенные на восточном скате вершины, бездействуют?
Федоров задумался: этот вопрос он задавал себе не раз.
— По рассказам тех же матросов,— продолжал-генерал,— они слышали сильную перестрелку со стороны вершины. Похоже, что там шел бой.
— Мне об этом докладывали, перестрелка была слышна в течение всей ночи, а к утру, говорят, оборвалась,— оживился Федоров.