Смотрит Стафеев на ордер, вздыхает. Но молчит.
Выходят они втроем на улицу, а там уже ждут Дробышев, Картузов и понятые. Стас начинает осматривать машину. В бардачке находит пачку долларов — десять тысяч, в кармане на спинке водительского сиденья — компьютерный диск.
— Деньги чьи? — спрашивает Озолина.
— Мои, — хмуро признается Стафеев.
— А на диске что?
— Рабочие документы.
— Извините, но мы должны проверить.
В кабинете Озолиной устроили просмотр. На диске оказалась почти полуторачасовая запись свидания Стафеева и Анжелы, включая интим. Но всю запись не просматривали. Стафеев, предварительно потолковав с адвокатом, признался:
— Анжела меня шантажировала. Записала однажды на камеру, а потом стала требовать деньги. Я согласился — жена, если бы узнала, сразу бы подала на развод. И с фирмы бы выперла.
— Ваша жена очень богата? — спрашивает Озолина.
— Наверное, да. Миллионов на пятьдесят баксов точно тянет.
— Откуда у нее столько?
— От покойного отца.
— Понятно. И сколько Анжела запросила?
— Сначала сорок тысяч долларов. Но мы сговорились сегодня на тридцати. Я ей деньги привез. Взял с собой сорок, но уломал скинуть десятку. У меня и правда с баблом не очень. Супруга расходы контролирует, свободных денег в обрез. Но я Анжелу не насиловал и не убивал. Был обычный секс…
— Еще скажите, что по обоюдному согласию, — не выдержав, встревает Картузов.
— Ну, почти… — мнется Стафеев. — Я предложил. Сказал — отработай напоследок. Но она не возражала — любила это дело… Дурак я, конечно. Надо было сразу уйти, как деньги отдал.
Стафееву предъявили обвинение по второй части статьи сто пятой — убийство двух и более лиц при отягчающих обстоятельствах. Ночь он провел в следственном изоляторе.
А утром к Дробышеву заявилась жена Стафеева. Стройная такая шатенка в стильных брючках.
— Я все знаю, — говорит. И носиком водит — в веснушках. — Мне адвокат рассказал. Знаю, знаю про тайну следствия. Но адвоката-то я нанимала… Так вот, Игорь, конечно, свинья, но не преступник. Ищите настоящего убийцу.
И смотрит майору прямо в глаза. Тот в гляделки играть не стал, опустил взгляд ниже: а там, как назло, грудь мадам — полная, округлая, так и набухает под тонкой блузкой. «А ничего ведь дамочка, — фиксирует Дробышев. — Вовсе не страхолюдина, и больше сорока никак не дашь. Видно, что в форме. На улице жара под тридцать, а она — как свежий лимончик из холодильника. Чего мужику не хватало?»
— Откуда подобная уверенность, Ольга Викторовна? — спрашивает спокойно.
— Потому что Игорь — слабак, — напирает Стафеева. — Убийство ему не по плечу. Да и зачем ему эту девицу убивать, если он ей деньги отдал?
— А вы уверены, что отдал? Может, он эти десять тысяч долларов привозил для вида?
— Нет. Я уже проверила, — парирует бизнесвумэн. — Он действительно снял в пятницу со своего счета сорок тысяч. Думает, что я об этом счете не знаю. Дурачок.
— Коли слабак и дурачок — чего не разведетесь?
— Любовь зла. Особенно когда скреплена брачным контрактом.
И усмехается. Зря. Ох, не любит Дробышев, когда над ним ехидничают или за дурачка держат.
— А он что, вас моложе? — колет в ответ. Некорректно, конечно, по отношению к даме. Но сама напросилась.
— Моложе, — тихо признается дама. — А что, заметно?