- Вы... - сказала она.
- Да, я, - улыбнулся Овцын.
- Это - и вы.
Он понял и спросил:
- А если бы было это - и не я?
- Так не было бы, - сказала Эра. - Не могло быть.
- Почему вы со мной так откровенны? - спросил он.
- Потому что это не опасно, - резко ответила Эра. - Вы скоро забудете мои откровенности. Вы же сам по себе. Бог, царь, капитан, глава своего мирка. Что вам какая-то журналистка? Разве я не вижу, как вы потешаетесь, на меня глядя? Я все вижу. С вами можно быть откровенной. Это вас не заденет, не тронет и ни к чему не обяжет. Когда нет партнера, можно играть в теннис со стенкой.
- Наверное, так оно и есть, - покачал головой Овцын. - Простите, Эра Николаевна, я пойду на мостик. Кажется, старпом скатывается вправо, а там, насколько мне помнится, вредные камни.
- Можно мне с вами?
- Сделайте милость. Только не ставьте магнитофон около компаса. Стрелка реагирует на аккумулятор.
Он поднялся на мостик. В самом деле, «Кутузов» шел правее рекомендованного курса, но настолько немного, что не стоило обращать внимания и обижать старпома. Камни оставались далеко. Овцын сказал только:
- Марат Петрович, когда будете сдавать вахту Двоскину, определитесь поточнее. К тому времени появятся еще два маяка. Имейте в виду, что рефракция искажает пеленги. Про интерполируйте несколько раз.
- Будьте спокойны, -сказал старпом.
Овцын оглядел мостик. Эры не было...
«Кажется, я опять, нагрубил, - подумал он. - Ведь не хотел же...»
Скоплялись суда каравана на Двинских рейдах. Дел было немного. Главное дело - следить, чтобы не разлагались команды. Вечерами Овцын ходил к начальнику Архангельского отряда - собирались интересные старики, знавшие назубок всю историю овладения Севером и помнившие невероятное. После чарки старики яснели, молодели и, поругивая нынешние хлипкие времена, вспоминали былое. В воспоминаниях одна за другой следовали смерти, но это были яркие смерти, не жаль становилось погибшего, а завидно...
Истосковавшийся по семье Згурский улетел в Москву «проявлять пленку». Он звал с собой Эру, но та отказалась. Видимо, ни по кому в Москве не скучала. Рано утром - в это время Овцын шел купаться - Эра уходила и возвращалась на судно к вечеру. Вскоре в местной газете, а потом и в центральных появились статьи про Архангельский порт за подписью Э. Левтеева. На «Кутузове» читали эти статьи и обижались, что Э. Левтеева пишет про другие суда, а не про свой родной «Кутузов». Через две недели оператор вернулся, ругаясь, что новая, не освоенная еще машина погубила сорок процентов пленки. Но ругался весело, чувствовалось, что он доволен поездкой и ему немедленно хочется в Арктику.
- Когда же выйдем? - часто спрашивал Згурский.
Овцын пожимал плечами:
- Лед хозяин.
Несколько дней Згурский снимал Архангельск. Потом заскучал.
- Приходите завтра в «Интурист», - сказал Овцын. - Там соберутся капитаны, вам будет полезно посмотреть.
- По какому поводу? - поинтересовалась Эра.
- Повод романтический: день летнего солнцестояния.
- Это когда самый длинный день в году?
- Совершенно верно, - сказал Овцын. - И по-моему, серьезный повод для торжества.
- Было бы желание, - отозвалась Эра. - Иван Андреевич, вода в Двине очень холодная?
- Прекрасная вода, - сказал Овцын. - Хотите искупаться?
- Очень. Возьмите меня с собой завтра утром. Одной неудобно, никто еще не купается.