- Придем в Архангельск, и я выгоню этого зловредного боцмана, -сказал Овцын, держа ее за плечи. - И прикажу, чтобы никто не шутил с Эрой Николаевной, раз она такая недотрога.
Эра отошла на шаг, вытерла лицо платком, улыбнулась.
- Вас надо выгнать, - сказала она.
- Разве можно говорить такие слова капитану?
Опять ее лицо переменилось, глаза померкли, она шагнула вперед, ближе к нему, стала говорить, глядя на вихляющиеся плечи Згурского. -Капитан - это совсем не то. Я не такими представляла себе капитанов. Почему я не могу видеть в вас капитана, а вижу только человека?
- Я молодой капитан, - сказал Овцын. - Всего вторую навигацию. Еще не привык.
Згурский все сдвигался в сторону кормы, и Эра провожала его глазами. Наконец он скрылся.
- Вчера он выразил мне свое недоумение, что я с вами ночью стояла на палубе, - сказала Эра. - Он бы ничего не подумал, если бы не ваш плащ. На мне был ваш плащ, и он подумал...
- То, что подумал Згурский, для нас не беда, - сказал Овцын. -Главное, чтобы мы сами чего-нибудь не подумали. Вот тогда придется задирать руки.
Эра отошла от него, сказала сурово:
- За меня можете не волноваться. Следите за собой.
«В самом деле крепкий орешек», - усмехнулся про себя Овцын и предложил:
- Пойдем на другой борт, посмотрим Соловецкий Монастырь. Вы видели Соловецкий монастырь? С моря это великолепно.
- Опять вы меня обманываете, - вздохнула Эра. - Отсюда до Соловецкого монастыря чуть не сто километров. Как же его можно увидеть?
- Сегодня дьявольская рефракция, - вспомнил он слова старпома.
- Это что-нибудь вроде девиации?
- Тоже пальцами не пощупаешь, - сказал Овцын, взял ее под руку и повел мимо окон музыкального салопа на другой борт.
Эра сжала его руку, прошептала:
- Это называется фата-моргана...
Высоко в небе плыла окруженная лесом крепость.
Она была резко отчеркнута снизу каменным молом, и ниже мола
отражались в голубизне перевернутые башни, деревья, строения, блестящие луковки куполов и темные шпили. Овцын никогда еще не видел двойного миража.
- Отражение может отражаться, - сказал он,
- Молчите вы, - прошептала Эра.
Он замолчал, потом забылся и сказал:
- Надо кликнуть Згурского, чтоб он снял.
- Не смейте!
Она сжимала его руку, пока видение не заколыхалось, распадаясь на куски. Это произошло мгновенно, будто бомба разрушила монастырь, -только черная точечка приподнятая над морем, осталась на горизонте.
- Вот и нагрелся воздух, - объяснил Овцын.
Эра отпустила руку, взглянула ему в лицо.