- Не сдавать же на склад это добро, - пошутил Овцын.
Неподходящее было время, чтобы читать лекцию по теории девиации
магнитных компасов.
Овцын задержался в Беломорске по просьбе старшего механика. Тот хотел прочистить фильтры и навести порядок в электросхемах, запоротых неопытным электромехаником.
- Постоим два дня, зато придем в Архангельск в идеальном виде, -волновался стармех. - Там же начальство встретит.
Овцын согласился и решил заодно устранить девиацию. Хуже нет для моряка наказания, чем сомневаться в своих компасах. За два дня работа была сделана, команда порезвилась на берегу, посмотрела кинофильм, потанцевала в клубе и укрепила бюджет беломорских закусочных. Вели себя вполне прилично, оставив доброе впечатление. К отходу «Кутузова» на причале ранним утром собралась стайка принаряженных девушек. В отдалении остановилась серая «Волга». Овцын пригляделся. За рулем была женщина. Она вышла из машины, закурила и присела на сельдяную бочку.
- Вы вступили на путь в высшее общество - спросил Овцын у старпома.
- При чем тут общество? - сказал Марат Петрович. - Это прекрасная женщина. Пусть она будет хоть пастушкой.
- Золотые слова, - заметил Овцын. - Командуйте, чтобы отдавали носовые...
Сразу как отдали швартовы, женщина поднялась с бочки, эффектно развернула машину на узкой полосе причала и унеслась.
- Вот и прощай... - вздохнул Марат Петрович.
- Она будет страдать? - поинтересовался Овцын.
- Она будет страдать. И я буду, - ответил старпом. - Таковы законы жизни. За радости платят.
- Но вы утешитесь быстрее, чем она.
- Значит, она испытала больше радости. - Старпом пожал плечами. -Закон есть закон. Чем сильнее судно накренилось на правый борт, тем сильнее накренится оно и на левый. Верно я говорю?
- Аналогия не доказательство, - припомнил Овцын вычитанную где-то фразу.
- Я не доказываю, я иллюстрирую, - сказал старпом. - Доказывать тут нечего, все понятно... У этого буя будем ворочать. Какая дьявольская сегодня рефракция!
- Повернем, а от буя плывите сами, - сказал Овцын.
Сделав помощнику столь драгоценный подарок, спустился на вторую палубу, где умостившийся между стоек Згурский снимал Беломорск со стороны моря. Рядом в задумчивости стояла Эра и не мигая смотрела куда-то поверх Беломорска. Она обернулась, как бы почувствовав приближение Овцына.
- Здравствуйте, Эра Николаевна, - сказал он и прикоснулся к фуражке.
Она улыбнулась, но вдруг, спохватившись, стала строгой, опустила
уголки губ, насупила тонкие брови. Рядом извивалась длинная спина Згурского.
- Я не собираюсь с вами здороваться, пока вы не извинитесь, -заговорила Эра. - Мне надоело ваше наплевательское отношение. Да, я многого не знаю в вашем деле, многого не понимаю, но уверяю вас, что и вы в моем деле разбираетесь не лучше, чем я в вашем. И будьте любезны помнить, что я здесь не просто так, а работаю. Ваша глупая ирония мешает моей работе.
- Виноват, исправлюсь, - сказал Овцын, приложив руку к груди. Он любовался новым лицом рассерженной Эры и старался не улыбаться.
- Что вы смотрите? - спросила она, и лицо ее опять изменилось.
- Это моя обязанность, - сказал Овцын. - Смотреть. Всегда случается что-нибудь нехорошее, если недосмотришь.
- Не отвиливайте, я уже знаю вашу манеру, - сказала Эра, опять насупившись. - Почему вы мне сказали, что девиацию уничтожают для того, чтобы не сдавать на склад? Ведь вы...
Она подняла воротник пальто и отвернулась. Он взял ее за плечи и развернул к себе.
- Что «ведь вы»? - спросил он.
- Надо мной издевались, - сказала она, шмыгнув носом. - Разве вы не слышали, как надо мной весь вечер издевались по вашей милости?.. Боцман предлагал мне ведро девиации - все равно ее уничтожать, возьмите, может, пригодится.