Начинали мы на Славутиче...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На плацдарме продолжался жестокий бой. На рассвете гитлеровцы собрали для контратаки все наличные силы. На батальон Забобонова навалилось до полка пехоты и 20 танков. Это нелегкое испытание бойцы выдержали.

«Фашисты при поддержке самоходок, танков и авиации перешли в контратаку, — повествует по горячим следам все та же солдатская газета. — Но горстка бойцов во главе с сержантом Ткаченко не дрогнула и приняла неравный бой. Ураганным огнем встретили красноармейцы врага. В этот момент вышел из строя расчет пулемета. Остался один сержант. Он схватил пулемет, выдвинул его на открытую позицию и с яростью начал в упор расстреливать наседавших фашистов.

Вдруг резкая боль пронзила все тело, и сержант почувствовал, как что-то теплое потекло по груди. Голова закружилась. Пулемет умолк. Но это продолжалось недолго. Сержант очнулся в то время, когда немцы были от него в 30 метрах. Превозмогая боль, Ткаченко нажал на гашетку, и длинная очередь прошила гитлеровцев. Уцелевшие поспешно повернули обратно.

Защищая отвоеванный плацдарм, отважный пулеметчик сержант Ткаченко истребил более 30 фашистов».

Ткаченко был трижды ранен, последний раз тяжело. Его отнесли к берегу, а место у пулемета занял лейтенант Николай Храпов, командир пулеметной роты, человек удивительного хладнокровия. Фашисты несколько раз вплотную подходили к его позиции, но вынуждены были откатываться. Осколком мины Храпову раздробило левое плечо. Наскоро перетянув рану бинтом, он продолжал стрелять, несмотря на то что рука отказывалась повиноваться. Даже потеряв сознание, лейтенант не выпустил пулемета из рук.

Отважно дрался в этом бою и автоматчик Иван Остапенко. Он был дважды ранен, однако своего места в окопе не покинул. Истекая кровью, воин продолжал вести огонь по врагу. Даже мертвый, он все еще вызывал страх у фашистов, и они долго не решались приблизиться к окопу погибшего смельчака.

Один за другим выбывали люди из строя, но оставшиеся продолжали держаться. Тяжело ранен был старший лейтенант А. К. Чубарев, опытный боевой офицер. Около года командовал он ротой и пользовался у красноармейцев большим авторитетом. Чубарев, пришедший на фронт с институтской скамьи, был очень разумным и чутким человеком. Он берег бойцов, и те ему верили, шли за ним в огонь и воду. Поэтому, когда лейтенант упал, обливаясь кровью, среди воинов на какой-то миг наступило замешательство. Однако тут же по цепи полетела команда:

— Внимание! Приготовиться к отражению очередной атаки! Слушать меня!

Командование ротой взял на себя комсомолец лейтенант Олег Колычев, совсем еще молодой офицер — ему едва минуло девятнадцать. Он и внешне-то оставался щуплым юношей. Пожилые бойцы между собой называли его сынком. Возглавив роту, Колычев действовал смело и толково. Выдвинув на фланги пулеметы, Олег организовал постановку мин внаброс перед окопами. На этих минах потом подорвались два немецких танка. Бойцы Колычева, несмотря на численное превосходство гитлеровцев, отразили все их контратаки. В одну из самых критических минут боя в роте появился капитан Серых.

— Как настроение? — спросил замполит, подползая к Колычеву. — В чем нуждаетесь?

— Настроение-то боевое, — отозвался лейтенант, — а вот боеприпасы на исходе. Да и противотанковых гранат не мешало бы подбросить.

— Постараюсь помочь, — сказал Серых и попытался связаться по телефону с пунктом боепитания. Это не удалось. Тогда Серых снарядил специальную команду из трех человек и сам повел их под непрекращающимся обстрелом врага. С большим трудом мужественные бойцы под руководством политработника доставили боеприпасы в роту. В это время фашисты как раз пошли в очередную атаку.

— Ты оставайся здесь, в центре, — сказал Колычеву Серых, — а я выдвинусь на левый фланг. Там, где дорога, наверняка опять полезут танки.

Замполит не ошибся. Гитлеровцы действительно бросили сюда бронированные машины. Один из танков Серых лично уничтожил противотанковой гранатой.

Фашисты продолжали наседать. Их артиллерия усилила огонь. В Марияхаза стали рваться боеприпасы, которыми были нагружены ранее захваченные у фашистов автомашины. Небо окрасилось в сизые и багровые тона. Вражеские танки и самоходки подошли почти вплотную к позициям батальона. И тут на глазах у всех своих боевых друзей совершил свой бессмертный подвиг коммунист лейтенант Р. А. Кутуев из Татарии. С возгласом «За Родину!» он со связкой гранат бросился под гусеницы танка.

Двенадцать атак отбил батальон, но выстоял. За беспримерное мужество и величайшую стойкость Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года четырнадцати воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. Вот их имена: И. С. Забобонов, С. П. Серых, П. А. Милов, А. К. Чубарев. Н. К. Храпов, Р. А. Кутуев, О. Ф. Колычев, А. Д. Трошков, И. В. Ткаченко, Н. Ф. Поляков, И. Г. Остапенко, И. Е. Зигуненко, К. М. Зубович, В. А. Мележик.

Столь же отважно продолжал драться за плацдарм и батальон капитана Ф. У. Моженко, отразивший четырнадцать немецких контратак. Они следовали одна за другой. В полдень гитлеровцы с трех сторон подошли к высоте, занятой батальоном, который к этому времени уже имел большие потери. Капитан Ф. У. Моженко, его заместители старший лейтенант Н. Е. Бобков и капитан Д. А, Ковальчук все время находились в боевых порядках. Вместе с ними был там и начальник разведки артиллерийского полка 316-й стрелковой дивизии А. Ф. Гнусин.

Особенно тяжелое положение сложилось на участке третьей роты. Командир подразделения лейтенант Ю. А. Дементьев сам лег за «максим». Рядом с ним вел огонь из ручного пулемета старший лейтенант Бобков.

Около наблюдательного пункта батальона заняли позиции три противотанковые пушки. Моженко и Гнусин определяли танкоопасные направления, выбирали ориентиры.

Больше двадцати танков шло на позиции батальона. Когда Григоровичу доложили об этом, он приказал Матышу поставить заградительный огонь — рубеж для этого был намечен заранее. В эфир полетела команда. Вражеские машины были уже близко и все увеличивали скорость. И тут ударила наша артиллерия. Вспыхнули кострами первый, второй, третий танки. Нескольким бронированным чудовищам удалось обойти стену артиллерийского огня, и они почти вплотную подошли к окопам. Перенести на них огонь было нельзя — поразишь своих. Тогда стали бить противотанковые ружья и пушки, стоявшие на прямой наводке.

Отважно сражались расчеты трех наших противотанковых орудий. Два из них вскоре были разбиты, заволокло дымом и третье. Снаряд гитлеровского танка угодил в боезапас. Осколками был поражен весь расчет. Начальник разведки артполка вместе с одним из бойцов подполз к пушке. Собрали снаряды, проверили механизмы. Гнусин поймал в перекрестие прицела ближайший танк, но промахнулся: сказалось волнение. Лишь после третьего выстрела вражеская машина остановилась. Рядом с орудием разорвался тяжелый снаряд, осколком разбило прицел. Пришлось наводить пушку по стволу. Загорелся еще один танк. Экипаж его выбрался через люки, но тут же был уничтожен нашими автоматчиками. Остальные фашистские машины повернули назад.

Батальон удержал высоту до подхода подкрепления. Его воины с честью выполнили поставленную перед ними задачу. Советское правительство высоко оценило их подвиг. Десяти самым бесстрашным — Ф. У. Моженко, Н. Е. Бобкову, Д. А. Ковальчуку, В. С. Макарову, Ю. А. Дементьеву, Л. Б. Джулдасову, А. П. Косицыну, Г. Ф. Панкратову, В. И. Кравченко, Н. Т. Невпряге — было присвоено звание Героя Советского Союза. Этой же высокой награды удостоен за мужество, проявленное в бою, и А. Ф. Гнусин.

На левом берегу Дуная, на острове Чепель и в районе Дунахарасти гитлеровцы также предприняли ряд сильных контратак. Этими вспомогательными ударами они стремились сковать действия наших частей на плацдарме и задержать переправу войск. Однако все их попытки не увенчались успехом. Большую роль при отражении контратак врага сыграли наша противотанковая артиллерия и снайперы. Немцы понесли большие потери.

Гитлеровцы всячески стремились ликвидировать наши переправы через Дунай: вели по ним сильный артиллерийский огонь, бомбили их. Поэтому днем десантирование личного состава на правый берег реки почти не велось. Но зато ночью по наведенным переправам сплошным потоком двигались колонны бойцов, тягачи с орудиями, машины и повозки с боеприпасами и горючим — шло пополнение.

В ночь на 6 декабря на правый берег Дуная переправились последние подразделения 99-й дивизии, а также часть приданной артиллерии.

За три дня соединения корпуса, ведя упорные бои, расширили плацдарм по фронту до одиннадцати и в глубину до семи километров. Южнее Эрчи успешно действовали части 37-го стрелкового корпуса. Там форсировала Дунай 108-я гвардейская дивизия полковника С. И. Дунаева.

Все последующие дни мы продолжали накапливать на плацдарме силы. Немцы по-прежнему держали наши переправы под обстрелом, по нескольку раз в день наносили по ним бомбовые удары с воздуха. Нелегко приходилось нашим саперам и понтонерам. Они напряженно работали на лодках, мотоботах и паромах. Под вражеским обстрелом и бомбежкой перевозили войска, технику, боеприпасы и продовольствие.

Отделение сержанта Степана Пашкевича из саперного батальона 316-й дивизии обслуживало большегрузный паром. В рейс понтонеры брали 50 человек с оружием и боеприпасами. Однажды на середине реки их накрыло сильным минометным огнем. Осколок пробил первый понтон. Паром накренился. Люди на палубе заметались. Некоторые из них не умели плавать.

— Спокойно, без паники! — раздался голос Степана Пашкевича. Сержант снял шинель и стал заделывать ею пробоину.

Паром под огнем врага медленно причалил к берегу.