Начинали мы на Славутиче...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Двое суток без сна и отдыха работало отделение коммуниста сержанта С. А. Пашкевича. Семь рейсов сделали отважные понтонеры на своем продырявленном во многих местах пароме. Несколько раз на них пикировали «юнкерсы». Река простреливалась пулеметным и орудийным огнем. Но паром продолжал работать. За проявленный героизм Степану Афанасьевичу Пашкевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Все время у переправ находился корпусной инженер подполковник Н. А. Перельштейн. Человек беспокойный, ищущий, всегда готовый прийти на помощь бойцам, он появлялся то там, то здесь, давал указания, советовал, подсказывал… Когда после бомбежки была нарушена переправа 99-й дивизии, Перельштейн вместе с дивизионным инженером майором П. П. Ревой сразу же организовал восстановительные работы. Командиру 420-го отдельного саперного батальона капитану М. Г. Козлову было приказано подогнать новые понтоны и заменить те, что были разбиты. Тут же подвезли доски и стали делать новый настил. Воины работали под огнем, часто в ледяной воде. Больше пяти — восьми минут в ней, правда, никто не выдерживал: тело сводило судорогой. Поэтому люди часто сменялись, и каждый торопил другого: «Ну хватит, давай теперь я!» Во время закрепления одной из оттяжек, державших понтоны, лопнул трос. И тогда, чтобы как можно быстрее завести новый конец, в воду прыгнул и поплыл заместитель командира батальона по политчасти капитан К. М. Иванчин. Четверть часа пробыл он в реке. Выбрался посиневший от холода, но радостный. Перельштейн, как он потом мне рассказывал, хотел было отругать его, но духу не хватило у подполковника: человек проявил хоть и безрассудство, но все же действовал геройски.

— Да, саперов недаром зовут тружениками войны, — сказал мне как-то Перельштейн. — Действуют они поистине самоотверженно. Ведь им, Сергей Александрович, приходится зачастую не только обеспечивать боевые действия войск, что само по себе связано с огромным риском, но и при необходимости самим идти в бой. Вот послушайте…

И Перельштейн рассказал мне об одном из таких отважных и мужественных людей — Якове Ильиче Кухаруке, рядовом саперного батальона, на счету которого были не одна сотня обезвреженных вражеских мин и десятки дерзких вылазок в тыл противника. Кухарук часто ходил за линию фронта вместе с разведчиками, прокладывал им путь через немецкие инженерные заграждения. Сам он был немолод, воевал еще в первую мировую войну, участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве, когда русская армия нанесла сокрушительный удар по немецким и австрийским войскам. Мы как раз проходили по тем историческим местам. В районе Соколув по реке Стрыпа при отрывке траншей наши бойцы находили остатки колючей проволоки, установленной еще в 1916 году.

За мужество и высокое боевое умение, проявленные в боях, рядовой Я. И. Кухарук вскоре был удостоен двух правительственных наград.

А сколько бесстрашных, отчаянных людей было среди саперов, разведчиков! Звания Героя Советского Союза за отвагу, проявленную при разведке правого берега Дуная, форсировании реки и в боях на плацдарме, удостоились старший сержант И. А. Журило и рядовой Н. А. Федин. На правый берег Дуная они переправились первым рейсом вместе с разведвзводом 99-й дивизии. Первую траншею взвод взял сравнительно легко. Около оврага разведчики обнаружили заминированные участки и стали под огнем обезвреживать мины. Потом — бой за хутор, овладение им и долгие часы обороны.

Здесь, на плацдарме, разведчики потеряли своего друга Алешу Кравцова. Он погиб при отражении вражеских атак. На крутом берегу Дуная вырыли могилу и похоронили Алексея. К надгробию со звездой прикололи лист плотной бумаги с надписью: «Этот человек любил жизнь и не боялся смерти».

Не могу не сказать доброго слова и о наших связистах. При форсировании Дуная они действовали отважно и мастерски. Через реку воины корпусного батальона связи, которым командовал майор Н. М. Готовченко, переправились с первым броском. За 40 минут проложили они кабель по дну Дуная и обеспечили управление войсками. Штабы дивизий и корпуса получили возможность поддерживать постоянную связь с передовыми батальонами.

Лодку, в которой переправлялось отделение В. С. Бояринцева, перевернула сильная волна, вздыбленная разорвавшимся вблизи снарядом. Бойцы оказались по пояс в студеной воде.

— Оружие и кабель не бросать! — приказал старший сержант.

Двигаться вперед было трудно. В руках у связистов автоматы, за спиной катушки с телефонным кабелем. Но надо было спешить. Вот и берег. Забыв о холоде, бойцы быстро проложили кабель, установили на командном пункте стрелкового батальона аппарат. Связь заработала.

Днем от артиллерийского и минометного обстрела, от бомбежек несколько раз повреждалась линия. Связисты из отделения старшего сержанта Бояринцева под огнем противника каждый раз быстро устраняли повреждения и восстанавливали связь.

За мужество, проявленное при форсировании реки Дунай, и обеспечение связи Владимиру Сергеевичу Бояринцеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

От жителей поселка Сигетчеп нам стало известно, что немцы оставили какой-то провод на дне Дуная. Комбату Готовченко была поставлена задача найти его. Воины-связисты неутомимо работали в ледяной воде, пока не отыскали четырехжильный кабель, лежавший на дне реки. Он соединял остров Чепель с правым берегом Дуная. Это позволило обеспечить связь не только штабу корпуса, но и оперативной группе 46-й армии.

Под вечер 7 декабря генерал М. Ф. Григорович с несколькими офицерами штаба корпуса переправился через Дунай. Его наблюдательный пункт был оборудован недалеко от берега в одном из помещений кирпичного завода. Отсюда было удобно управлять войсками, ведущими бой на плацдарме. Чуть позже перебрались на наблюдательный пункт корпуса и мы с начальником связи подполковником Ф. А. Зориным. Комкор, чем-то обеспокоенный, ходил из угла в угол, заложив руки за спину. Я понимал его. Обстановка на плацдарме начала складываться не в нашу пользу. За три дня ожесточенных боев части, форсировав Дунай, во взаимодействии с полками 37-го стрелкового корпуса захватили южнее Буды значительный плацдарм и нанесли противнику большой урон, в частности, его 22-й кавалерийской, 20-й и 271-й пехотным дивизиям. Но и мы тоже понесли ощутимые потери. Кроме того, войска корпуса растянулись на широком фронте. 68-я гвардейская дивизия сражалась на южной окраине Пешта; 316-я частью сил оборонялась на острове Чепель; только одна испытанная 99-я в полном составе вела бой на плацдарме. Сил тут было, как говорится, не густо. Между тем противник, видя угрозу будапештской группировке с юго-запада, начал перебрасывать на наш участок свои резервы: части 8-й танковой и 24-й полк 20-й пехотной дивизии, о чем нам было уже известно. Это меняло соотношение сил, особенно по танкам, в пользу немцев. Наступать так дальше было нельзя. Появилась необходимость перегруппировать войска, принять меры для наращивания усилий на главном направлении.

— Вовремя пришли, — сказал нам с Зориным Григорович. — Давайте-ка, Сергей Александрович, подведем итоги трехдневных боев на плацдарме и наметим задачи войскам.

Я подошел к карте, на которой была подробно нанесена обстановка в полосе действий корпуса и наших соседей.

В практику моей работы в должности начальника штаба корпуса вошло не только тщательное планирование боевых действий до их начала, но и постоянный контроль за осуществлением намеченных в ходе боя мероприятий. Ведь реальные действия порой вносили серьезные коррективы в первоначальный план. И это закономерно. Задача состояла в том, чтобы своевременно увидеть эти изменения, правильно их оценить, наметить и провести в жизнь наиболее эффективные меры, способствующие осуществлению принятых решений.

Основное место в этом процессе занимает объективная оценка противника и своих войск, соотношения сил и средств обеих сторон, особенно на направлении главного удара. Такую оценку я и делал в конце каждого дня работы, которая велась совместно с начальниками оперативного и разведывательного отделов, начальником штаба артиллерии корпуса и другими начальниками служб. Они готовили соответствующие справочные данные, что позволяло мне в любое время определять возможности сторон и давать командиру корпуса предложения для принятия решения в связи с меняющейся обстановкой. Так было и на этот раз. У меня уже были готовы некоторые предложения по дальнейшему ведению боевых действий, и я изложил их генералу Григоровичу. Он внимательно выслушал и, подумав немного, сказал:

— Значит, вы предлагаете усилить группировку на плацдарме за счет сил, обороняющих остров Чепель. Так я вас понял? Но это же риск, и немалый. Противник может нанести удар во фланг корпуса и выйти на коммуникации наших войск.

— Но у нас нет иного выхода, — возразил я, понимая, что комкор не может не согласиться. Когда было нужно, он умел рисковать. — Я думаю, Михаил Фролович, что нужно попросить у командарма разрешения полностью передислоцировать на плацдарм триста шестнадцатую дивизию, а ее участок обороны на острове Чепель передать шестьдесят восьмой. Кроме того, не худо было бы подчинить корпусу восемьдесят третью бригаду морской пехоты, которая сейчас располагается неподалеку от нас…

— Ну что ж, рискнем, — сказал Михаил Фролович и обернулся к Зорину: — Соедините-ка меня с командующим армией!

Генерал И. Т. Шлемин согласился с нашими предложениями. Вскоре мы получили приказ командарма о передислокации войск. Части 316-й дивизии были выдвинуты на плацдарм. Свой участок обороны они сдали 68-й гвардейской дивизии, которая перешла в подчинение командира 10-го гвардейского корпуса.

Все это было сделано своевременно, так как 9 декабря гитлеровцы ввели в бой все резервы, имеющиеся у них на этом направлении. Под прикрытием сильного артиллерийского огня и ударов авиации они бросили в контратаку 8-ю танковую дивизию и до двух полков пехоты. Всего на участке у них действовало 67 бронированных машин. Противнику удалось потеснить два наших правофланговых полка на 2–3 километра и овладеть пунктами Кишмартон, Шандор, Ледеш, но дальше, несмотря на отчаянные попытки, продвинуться он не смог.

В упорных боях наши части обескровили гитлеровцев, сдержали их натиск, а через несколько дней сами перешли в наступление. Они отбросили врага и вплотную подошли к его главной полосе обороны — линии «Маргарита», проходившей по ряду господствующих высот от Эрд до Мартонвашар. Это обеспечило сосредоточение на плацдарме частей 2-го гвардейского механизированного корпуса.

20 декабря войска 46-й армии после сильной артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление, прорвали оборонительную линию «Маргарита» и завязали бои за Буду. Наши дивизии, преследуя отходящего противника, ворвались в южную часть города. Начались суровые уличные бои.

24 декабря приказом Верховного Главнокомандующего всему личному составу корпуса за прорыв второго оборонительного рубежа немцев под Будапештом была объявлена благодарность. В тот же день 18-й танковый корпус теперь уже нашего 3-го Украинского фронта (к этому времени 46-я армия вошла в его состав) освободил крупный поселок Бичке. Развивая наступление, он овладел городом Эстергом и 26 декабря соединился с войсками 2-го Украинского фронта. Так было завершено окружение будапештской группировки противника. В огромный котел попало семь пехотных, две танковые, одна моторизованная, две кавалерийские дивизии, три артиллерийские бригады, до тридцати отдельных полков, батальонов и равных боевых групп общей численностью свыше 188 тысяч человек.

Немецко-фашистское командование рассчитывало выручить окруженную в Будапеште группировку и с этой целью решило нанести удар по нашим войскам из района Комаром, где были сосредоточены крупные танковые силы. Разгромив наши войска на западном берегу Дуная, они смогли бы прорваться к городу. Окруженным немецким частям был дан приказ сражаться до последнего и удержать занимаемые позиции. Всем солдатам и офицерам фашистское командование объявило, что семьи тех, кто сдастся в плен или оставит позицию, будут немедленно расстреляны. Кроме того, Гитлер пообещал любой ценой деблокировать окруженную группировку. Вот почему немцы сражались с большим упорством. Древний прекрасный город стал ареной жестоких боев и был превращен фашистами в своеобразный заслон, преграждающий путь советским войскам в Австрию и к южным районам Германии.

В последние дни декабря 1944 года в Будапеште развернулись особенно ожесточенные бои. Гитлеровцы подготовили к обороне почти каждый дом. Улицы, заваленные трамваями и перекопанные траншеями, простреливались из пулеметов и орудий. Опорные пункты, в которые входили один — три дома, имели круговую оборону. Во многих местах перекрестки улиц и подступы к домам были заминированы.

По скверам и площадям мимо разбитых газетных киосков, перевернутых машин, сожженных бронетранспортеров и танков врага под губительным огнем наступали наши подразделения. Бойцы тащили орудия, огнеметы и пулеметы, блокировали дома. Гремели взрывы, рушились здания, то в одном квартале, то в другом возникали пожары. Бои приходилось вести не только за каждый дом, но и за каждый этаж. Артиллерийские расчеты все время находились в боевых порядках пехоты. Они вручную передвигали пушки, прикрываясь их щитами, вели огонь прямой наводкой с коротких остановок по окнам и чердакам, где находились огневые точки противника. Орудия более крупного калибра, а также полковые минометы перемещались «скачками», меняя огневые позиции по заранее намеченному плану.