Начинали мы на Славутиче...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перед приходом Квашневского мы с Федоровым и Андриевским говорили о том же самом. Начальник разведотдела подполковник П. В. Дубильер, докладывая свежие сведения о противнике, обратил внимание на левый фланг корпуса, где между нами и соседом образовался разрыв. Против этого места у немцев начала сосредоточиваться довольно крупная группировка войск.

— А какое будет соотношение сил на фронте, — спросил я тогда Дубильера, — если нашу двести восемнадцатую дивизию передадут соседу? Сумеем ли мы наличными силами взять Житомир?

— По имеющимся у нас данным, в Житомире у немцев нет крупных войск, — ответил подполковник. — И если учесть, что мы будем действовать совместно с кавкорпусом, то сил для захвата города достаточно…

Беспокойство командующего артиллерией передалось и нам. Квашневский был совершенно прав.

— Обратите на это внимание комкора, — попросил он.

Примерно через час, докладывая Н. Е. Чувакову обо всех делах, я указал на недопустимость обнаженного фланга слева. Никита Емельянович согласился со мной. Связавшись с командармом К. С. Москаленко (это было поздно вечером 9 ноября на КП в лесу близ Юрова), Чуваков сообщил ему, что в связи с нашим стремительным продвижением между 21-м стрелковым корпусом и нашей 218-й стрелковой дивизией образовался разрыв до пятнадцати километров, и это представляет определенную опасность, особенно если учесть, что противник как раз на данном направлении в районе Андрушевки, Котлярки, Попельни сосредоточивает крупные силы с явным намерением нанести контрудар. Разведкой там обнаружены и части танковой дивизии СС «Адольф Гитлер». Комкор сказал, что считает целесообразным, усилив 218-ю дивизию противотанковой артиллерией, переподчинить ее 21-му стрелковому корпусу и выдвинуть на рубеж реки Гуйва, поселков Быстры и Ивница, чтобы прикрыть образовавшуюся брешь.

Что ответил на это генерал Москаленко, я не слышал. Но Чуваков был явно недоволен состоявшимся разговором. Закончив его, он нахмурился и сдержанно сказал:

— Приказано как можно скорее взять Житомир… Командующий требует ускорить продвижение…

Склонившись над картой, Никита Емельянович укоризненно покачал головой. Левый фланг беспокоил его, как показали дальнейшие события, не напрасно. На следующий день разрыв с 21-м корпусом увеличился. Узнав об этом, Чуваков приказал мне подготовить донесение непосредственно командующему фронтом генералу Н. Ф. Ватутину, обрисовав в нем реальное положение вещей и подчеркнув, что отставание нашего соседа, а также нехватка в частях боеприпасов и горючего могут иметь самые неприятные последствия.

Такое донесение было составлено и отправлено 10 ноября командующему 1-м Украинским фронтом и командарму генералу К. С. Москаленко.

Однако и на этот тревожный сигнал никто, к сожалению, не отреагировал. Штаб фронта лишь продублировал то, что было уже сказано генералом Москаленко: не позднее 13 ноября нам следовало овладеть Житомиром.

День 12 ноября начался как обычно: командиры дивизий доложили, что полки довольно быстро продвигаются вдоль Житомирского шоссе и находятся в каких-нибудь двадцати километрах от города. Противник оказывает сопротивление и местами даже контратакует, но небольшими группами, которые уничтожаются с ходу. В хорошем темпе шел вперед наш правый сосед — 1-й гвардейский кавалерийский корпус, с которым нам было приказано взаимодействовать при взятии Житомира.

В полдень из штаба кавкорпуса сообщили, что наши подразделения перерезали железную дорогу на участке Житомир — Городище, лишив тем самым гитлеровцев возможности что-либо вывозить из города. Это было очень важно, так как в Житомире у них были крупнейшие военные склады. Город был, по существу, базой снабжения фашистских войск на этом участке фронта.

Наступление развивалось успешно. Но после полудня командир 30-й стрелковой дивизии генерал-майор В. П. Янковский доложил, что на рубеже юго-западнее Студеницы встречено сильное огневое сопротивление врага; подразделения, понеся потери, вынуждены были остановиться. Аналогичное донесение последовало и от полковника И. В. Бастеева, принявшего после гибели Г. Ф. Щербакова командование 23-й стрелковой дивизией.

Самым тревожным было сообщение из 218-й стрелковой. Части ее также были остановлены и, развернувшись, вели бой с контратакующим противником. Кроме того, дошла потрясающая весть о том, что при бомбежке в районе деревни Левково одновременно погибли командир дивизии генерал-майор С. Ф. Скляров и начальник штаба полковник И. Г. Елисеев. Последнего я знал очень близко: он до меня исполнял обязанности начальника штаба корпуса. Потери на войне, конечно, неизбежны. И тем не менее с этим всегда трудно примириться. Разум еще долго отказывается верить, что человек, с которым ты еще вчера делил все невзгоды, больше никогда не протянет тебе дружескую руку и не сможет выручить в минуту опасности. Всякий раз, когда гибли в бою товарищи, сердце наполнялось горечью и болью и вместе с тем росла ненависть к врагу, заставлявшая нас мстить за погибших и драться с фашистами с еще большим ожесточением и непримиримостью.

Генерал-майор С. Ф. Скляров и полковник И. Г. Елисеев так же, как и погибший до этого командир 23-й стрелковой дивизии подполковник Г. Ф. Щербаков, были похоронены в Киеве со всеми воинскими почестями.

…Обстановка на нашем участке фронта складывалась неблагоприятно. Фашисты начали подбрасывать подкрепления, явно намереваясь задержать нас на подступах к Житомиру. В 15.00 гитлеровцы контратаковали подразделения 30-й, а полчаса спустя — 218-й дивизий.

К этому времени ухудшилась обстановка на левом фланге и в центре нашей 38-й армии. Оправившись от шока, вызванного сокрушительным ударом советских войск в районе Киева, немецко-фашистское командование решило восстановить положение и начало лихорадочно подтягивать резервы. На Киев была повернута 25-я танковая дивизия немцев, прибывшая из Франции. В Казатине срочно разгружалась переброшенная с севера танковая дивизия СС «Адольф Гитлер», появление первых частей которой было обнаружено нашими разведчиками еще несколько дней назад. К Белой Церкви подбрасывалась 198-я пехотная дивизия, а в район Гребенки — танковая дивизия СС «Рейх». Подходящие гитлеровские войска сразу же вводились в бой. Резко замедлилось продвижение наших частей в районе Фастова. Там с 9 ноября развернулось ожесточенное сражение, в котором с обеих сторон было применено большое количество танков.

К 12 ноября фронт наступления 38-й армии расширился до 220 километров, хотя в начале операции он не превышал 34 километров. Плотность войск, естественно, резко уменьшилась. Артиллерия из-за нехватки горючего отставала. Между частями и соединениями появились опасные разрывы и промежутки, об одном из которых уже говорилось выше. Мы тогда еще не знали в деталях, что отставший левофланговый сосед — 21-й стрелковый корпус, выйдя на рубеж железной дороги Житомир — Фастов западнее Корнина, был контратакован значительными силами пехоты и 40 танками. Его 71-я стрелковая дивизия не выдержала удара и отступила к району поселка Озера, оголив фланг и тыл 135-й стрелковой дивизии, двигавшейся на Котлярку, и та тоже стала отходить под угрозой окружения. Таким образом, создалась реальная опасность выхода гитлеровцев в тылы нашего корпуса.

Повторяю, полностью мы тогда этого не знали, хотя о многом уже догадывались, получая лишь первые разрозненные сведения о противнике, действующем слева от нас. В той сложной обстановке генерал Н. Е. Чуваков настойчиво требовал от командиров 23-й и 218-й дивизий отразить контратаки противника на подступах к Житомиру и стремительным ударом овладеть городом, выполнив поставленную задачу, а в последующем развернуть часть сил фронтом на юг и обеспечить безопасность своего левого фланга.

Для более быстрого и надежного отражения контратакующего противника, особенно его танков, до половины имеющейся у нас артиллерии было выдвинуто в боевые порядки пехоты на прямую наводку. Однако и в руках комкора оставался довольно мощный артиллерийский кулак: до пяти гаубичных и двух пушечных дивизионов, несколько батарей тяжелых гвардейских минометов. Их огнем Н. Е. Чуваков маневрировал по фронту, сосредоточивая его на наиболее угрожаемых направлениях и помогая таким образом продвижению наших частей.

Штаб корпуса разработал план овладения Житомиром. Суть его была такова: во взаимодействии с частями 1-го гвардейского кавалерийского корпуса нанести концентрические удары с трех сторон — силами 30-й стрелковой дивизии с северо-востока, 23-й — с востока и 218-й — с юго-востока. Генерал Чуваков одобрил этот замысел и отдал приказ готовиться к штурму города. На это поискам отводилась всего одна ночь. А сделать предстояло немало. Необходимо было доразведать систему обороны противника, вывести части на исходные позиции, подтянуть артиллерию, подвезти боеприпасы и создать необходимый их запас, сформировать штурмовые отряды для уличных боев. В полки для контроля и помощи на местах выехали работники штаба, в том числе почти все операторы. На КП остались лишь А. П. Федоров и В. Е. Салогубов.

На рассвете полковник В. А. Квашневский позвонил мне с НП и сообщил, что артиллерия выведена в намеченные районы, заняла огневые позиции и может открыть огонь.

О готовности полков к наступлению доложили также все комдивы.

— Ну что ж, начнем! — сказал Чуваков, выслушав их.

Ровно в 9.00 утра, после короткой артиллерийской подготовки, совмещенной с мощным налетом авиации, наши части атаковали гитлеровские позиции, проходившие по окраине города. Оборона немцев здесь строилась по очаговому принципу. Промежутки между опорными пунктами прикрывались пулеметным и артиллерийским огнем. Некоторые каменные дома, подвалы были превращены в долговременные огневые точки.

Первым ворвался в Житомир полк Винокурова. Федор Иванович сконцентрировал удар по одному из промежутков в обороне противника. После подавления огневых точек врага орудиями прямой наводки, выдвинутыми в боевые порядки пехоты, он бросил вперед свой штурмовой отряд, который вышел сперва во фланг, а потом и в тыл немецких позиций. В образовавшуюся брешь Бастеев быстро ввел еще один полк. Оборона противника была прорвана, гитлеровцы начали отходить. Уже в 17.30 полковник Бастеев доложил комкору:

«Веду уличные бои на восточной окраине Житомира. Продвигаюсь к центру».

Вскоре такое же сообщение последовало от штаба 218-й стрелковой дивизии. В тот же день 12 ноября командиром этого соединения был назначен полковник Николай Николаевич Мезенев.

К 19 часам стремительными ударами конницы и пехоты город был полностью очищен от врага. Наши части вышли на рубеж реки Каменка. 667-й стрелковый полк 218-й дивизии, как и было предусмотрено планом, достигнув северной окраины Лиски, развернулся фронтом на юг и занял оборону по берегу реки Гуйва с задачей прикрыть левый фланг корпуса. В Житомире нами были захвачены большие трофеи: 7 самолетов, более 400 автомашин, много складов с боеприпасами и продовольствием.