Начинали мы на Славутиче...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дорога, петляя, уходит в балку, где клубится утренний туман, и машина ныряет в него, как в молоко. Звуки становятся приглушенными. А остановишься — сразу наваливается такая тишина, что звенит в ушах. Вслушиваешься в нее, и просто не верится, что совсем неподалеку идут бои: рвутся бомбы и снаряды, рассыпаются пулеметные очереди, льется кровь. Но мы не имеем права об этом забывать даже на отдыхе. Как только колонны останавливались на дневку, осуществлялось прикрытие войск от воздушного нападения противника, личный состав и техника тут же рассредоточивались, отрывались щели. В воздухе постоянно рыскали немецкие разведчики. С особой тщательностью соблюдались нами правила маскировки. Люди прекрасно понимали, что от этого зависит успех предстоящей операции.

На лютежском плацдарме, откуда командование 1-го Украинского фронта решило нанести основной удар на Киев, сосредоточивалось две армии — 38-я и 3-я гвардейская танковая. Скрыть передвижение такой массы войск, конечно, трудно. И тем не менее это удалось сделать.

Пятью ночными переходами части корпуса покрыли расстояние в 150 километров и к 30 октября 1943 года сосредоточились в районе Сваромье. Здесь мы снова получили пополнение. Среди вновь прибывших солдат было много артиллеристов и автоматчиков. А вот саперов и связистов, в которых мы особенно нуждались, явно не хватало. Пришлось сделать перераспределение имеющихся сил, чтобы в каждой части был хотя бы минимум необходимых специалистов. Стрелковые роты и артиллерийские батареи были доведены почти до штатного состава.

В ночь на 1 ноября корпус получил приказ переправиться через Днепр на лютежский плацдарм и в готовности к наступлению сосредоточиться в районе Яблонки. В его состав кроме нашей 23-й и 30-й дивизий была введена еще одна — 218-я стрелковая под командованием генерал-майора Сергея Федоровича Склярова.

Мы двигались через Днепр по уже наведенной переправе. Она была сделана очень искусно. Верхний настил проходил на несколько сантиметров ниже уровня воды. Даже при самом тщательном наблюдении с воздуха заметить переправу было трудно. Двигались же соединения по ней ночью, а если приходилось днем, то под прикрытием густых дымзавес, чтобы скрыть от противника передислокацию наших частей. И цель была достигнута. Наступление советских войск с лютежского плацдарма, тем более такой сильной группировки, оказалось для немецко-фашистского командования неожиданным.

К утру 1 ноября все части 23-й стрелковой дивизии разместились в указанных им районах. Я вернулся к исполнению своих непосредственных обязанностей начальника штаба: комдивом вместо погибшего Королева был назначен подполковник Григорий Федорович Щербаков.

Утром того же 1 ноября генерал Н. Е. Чуваков вместе с другими командирами корпусов был вызван в село Ново-Петровцы. Там размещался КП 38-й армии, которой командовал генерал Кирилл Семенович Москаленко. На совещании, где присутствовал представитель Ставки маршал Г. К. Жуков, командарм доложил собравшимся план операции по освобождению древней столицы Украины. Как потом стало нам известно, главный удар предполагалось нанести в общем направлении на Святошино смежными флангами 50-го и 51-го стрелковых корпусов во взаимодействии с 5-м гвардейским танковым корпусом — танки его двух бригад должны были непосредственно поддерживать пехоту. Прорыв вражеской обороны осуществлялся на узком шестикилометровом участке, где сосредоточивалась основная масса артиллерии. Количество орудий на один километр фронта, не считая гвардейских минометов, доводилось в среднем до 380, а на участке 50-го стрелового корпуса — даже до 416. Такая плотность артиллерий создавалась впервые.

Дальнейшие события подтвердили правильность решения командарма К. С. Москаленко. Дело в том, что немецко-фашистское командование очень боялось нашего продвижения к Киеву, понимая стратегическую важность этого района. Отсюда для советских войск открывались пути в западные области Украины, в южные районы Польши, к Карпатам, к границам тогдашних союзников, гитлеровской Германии — Венгрии и Румынии, Вот почему на киевском направлении противник создал сильную группировку. Здесь у него была хорошо подготовленная в инженерном отношении, глубоко эшелонированная оборона. Только перед фронтом наступления 38-й армии непосредственно стояли части семи немецких пехотных и двух танковых дивизий, усиленные артиллерией резерва верховного командования вермахта. Сломать такую оборону нелегко, и то, что К. С. Москаленко решил осуществить прорыв на узком участке, сосредоточив там такую массу артиллерии, было вполне оправданно.

Нашему корпусу предстояло наступать во втором эшелоне армии за соединениями 50-го корпуса. Части 23-го стрелкового предполагалось ввести на второй день операции с рубежа Мостище, Горянка. Нам следовало стремительными наступательными действиями вдоль реки Ирпень на юг овладеть рубежом Дача Буча, Забуч, Негращи и быть готовыми к отражению контрударов противника с запада и к продолжению наступления вдоль Житомирского шоссе.

Вернувшись от командарма, Чуваков собрал командиров, начальников штабов дивизий, проинформировал их о состоявшемся совещании и объявил замысел своего решения. Корпус предполагалось ввести в сражение в полосе 163-й стрелковой дивизии, нанося главный удар на Беличи. Боевой порядок строился в один эшелон; в центре — 23-я стрелковая дивизия. По плану командарма для артподготовки и поддержки атаки намечалось привлечь всю дивизионную артиллерию на участке прорыва 50-го стрелкового корпуса.

2 ноября, проведя рекогносцировку, принял решение на предстоящий бой и подполковник Г. Ф. Щербаков. Дивизии предстояло наступать в направлении станции Беличи и выйти на южный берег реки Нивки на рубеже высот 112,9 и 132,9. Времени в нашем распоряжении оставалось немного. Поэтому работа штаба была спланирована о таким расчетом, чтобы в короткий срок решить все основные вопросы. Проводилась она по нескольким направлениям.

Прежде всего нужно было отрекогносцировать районы огневых позиций в соответствии с поставленной артиллерии задачей. Этим занялся со своим штабом Александр Петрович Свинцицкий. Он трудился в тесном взаимодействии с командующим артиллерией 163-й стрелковой дивизии. На огневых позициях были провешены основные направления, расчищены секторы обстрелов, подготовлены рокадные дороги и пути подъезда, спланированы огни на период артподготовки. В ходе боя предусматривался широкий маневр артиллерии как по фронту, так и в глубину.

Нужно было также изучить и подготовить маршруты выдвижения войск. Задача эта была возложена на дивизионного инженера Дмитрия Васильевича Слепинкина и командира нашего саперного батальона Николая Петровича Добромыслова, опытного и вдумчивого специалиста. Он всегда искал и находил наиболее рациональные пути решения инженерных задач. Так, по его предложению были, например, заранее намечены обходные пути движения на случай затора войск в районах Мостище и Горянка, где были труднопроходимые участки местности. Эти обходы, подготовленные саперами, потом нам очень пригодились.

Майор Е. И. Карачун со своими разведчиками, как обычно, занялся добыванием свежих данных о противнике. Для этой цели он сам отправился сперва в штаб 163-й дивизии, а потом и в полки, стоящие на переднем крае.

Мы с Николаем Даниловичем Фроловым после рекогносцировки принялись оформлять решение комдива документально. Отрабатывались различные схемы, составлялись боевые распоряжения, которые по мере готовности сразу же доводились до штабов частей. Особое внимание было обращено, как и указывал комкор, на огневое обеспечение ввода дивизии в бой. Тут нам еще раз пришлось встретиться со Свинцицким, продумать и точно спланировать действия артиллерии по этапам боя. Фролов в то же время занялся отработкой вопросов управления, привлек к этой работе начальника связи майора Дроздова. Поскольку планировалось довольно быстрое продвижение вперед, нужно было заранее наметить и подготовить места командных и наблюдательных пунктов, порядок их смены, обеспечения связью.

Мне кажется уместным поделиться здесь мыслями о некоторых вопросах работы штаба. Ведь чем тщательнее и, я бы сказал, скрупулезнее разработан план предстоящего боя, предусмотрены его основные варианты (а делает все это штаб), тем больше вероятность успеха. Как-то на каневском плацдарме Ф. И. Винокуров сказал мне:

— Ну что вы, штабники, так долго и нудно вырисовываете свои схемы, раскрашиваете их, словно играете? Кому это нужно? Прошел бой — и все забылось. Не предусмотришь же всего…

Конечно, всех изменений обстановки предусмотреть невозможно. Там, где есть два варианта, может быть и третий. И все же предугадать действия противника, имея, разумеется, определенный опыт, можно и должно. Ведь даже по теории вероятностей, чем больше проигрывается и продумывается вариантов, тем меньше возможности допустить промах. Но это еще не все. Штабной документ, разработанный в предверии боя, — не только план, но и отчет. Случись неудача, всегда можно определить, где допущен промах, и, проанализировав его, избежать повторения ошибок. То же и в случае успеха: изучение документов позволит оценить верность замысла, ход событий, учесть недоработки, которые, к сожалению, бывают даже при благоприятном завершении боя. Так накапливается дорогостоящий опыт. Во время войны мы в штабах, какой бы ни была обстановка и в каких бы тяжелых условиях ни приходилось работать, очень тщательно отрабатывали документацию. Тут я стремился быть предельно требовательным и не допускал малейшей небрежности. Сейчас, когда смотришь в архивах на наши раскрашенные цветными карандашами схемы и карты с грифом «секретно» и вспоминаешь, в каких невероятно тяжелых условиях — по ночам, в холод и дождь, под обстрелом и бомбежками — они делались, отчетливо понимаешь, что наш труд, как и труд других людей на войне, был одним из слагаемых победы. Ведь каждая пометка на карте — стрела, обведенный район, намеченные позиции — означала передвижение больших масс войск, сосредоточение техники, запасов, и любая неточность могла привести к очень нежелательным последствиям. Высокая штабная культура была и будет нужна, пока существует армия!

…Итак, подготовка наступления на Киев была проведена в самые сжатые сроки. Поскольку предстояло форсировать реки Нивку и Ирпень, мы предусмотрели создание запасов переправочных средств. Об этом позаботился майор Н. П. Добромыслов. Им же из опытных саперов были созданы специальные команды для быстрого восстановления мостов, которые противник при отступлении, как правило, уничтожал.

Продумано было и зенитное прикрытие войск. Ведь на том периоде войны авиация гитлеровцев еще проявляла очень большую активность.

Приближалась 26-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции, поэтому призыв «Освободим Киев к празднику!» стал основой всей партийно-политической работы. Вечером 2 ноября во всех подразделениях состоялись короткие митинги. На них было зачитано обращение Военного совета фронта.

«Боевые друзья! В боях с врагом вы показали величественные примеры отваги, мужества и героизма, — говорилось в этом документе. — Вы разгромили врага на Дону. Вы разгромили немецкие дивизии под Белгородом. От Дона до Днепра вы победно прошли сквозь пламя и лишения войны. Вы героически форсировали Днепр и подошли к стенам великого Киева».

Эти горячие строки воодушевили бойцов. Многие тут же, на митингах, поклялись не жалеть сил и жизни для победы над врагом и освобождения столицы Украины. Писатель И. Эренбург в эти дни писал в нашей армейской газете «За счастье Родины»: «Киев ждет… Нет без Киева Украины. Нет без Киева нашей Родины. На нас смотрит сейчас вся Россия». Газета ходила по окопам из рук в руки, поднимая боевой дух войск.

Наступил знаменательный день — 3 ноября. В 8 часов утра сорокаминутной артиллерийской и авиационной подготовкой начался прорыв немецкой обороны с лютежского плацдарма. Артиллерия вторых эшелонов также открыла огонь, помогая расчищать путь пехоте и танкам. Большинство вражеских огневых точек было подавлено, доты и дзоты разрушены. Вот где проявилась эффективность высокой плотности артиллерии! Наши войска практически беспрепятственно начали продвигаться вперед.

Фашистское командование стало быстро подтягивать резервы к участку прорыва. Разведчики армии сообщили нам, что из районов Корсунь-Шевченковского и Белой Церкви выдвигаются большие колонны танков и машин.

Перебрасывались части и с юга. Всего оттуда шло до 125 танков и самоходок, не считая пехоты.

Во второй половине дня наступление частей 50-го стрелкового корпуса замедлилось. Немцы, изо всех сил стремясь задержать их, начали усиленные контратаки при поддержке огня артиллерии и минометов. Осложняла продвижение наших войск и сама местность, леса и болота затрудняли маневр подразделений, в первую очередь танковых, как по фронту, так и в глубину. Правда, на правом фланге соседняя 60-я армия генерал-лейтенанта И. Д. Черняховского прорвала в своей полосе немецкую оборону и к исходу 4 ноября, продвинувшись на значительную глубину, завязала бой за Дымер. Но общий ход наступления на киевском направлении оказался все же медленным. Поэтому командарм К. С. Москаленко, чтобы ускорить продвижение войск и упредить противника, подтягивающего резервы, решил ввести в бой вторые эшелоны.

Ночью 4 ноября наш корпус, усиленный 35-м танковым полком, получил уточненную задачу наступать в направлении Беличи — Коротище и к утру 8 ноября выйти на Житомирское шоссе.

Почти одновременно слева была введена в сражение 3-я гвардейская танковая армия генерал-лейтенанта П. С. Рыбалко. Там же действовала и 1-я отдельная чехословацкая бригада под командованием полковника Людвика Свободы.

В 23 часа, перейдя через боевые порядки 163-й стрелковой дивизии, мы вступили в бой. Ввод в сражение крупного общевойскового соединения ночью — задача весьма сложная, тем более что решалась она нами впервые. Важно было, чтобы каждая часть строго выдерживала заданное направление и безошибочно ориентировалась на местности. Поэтому штаб дивизии заранее определил полкам точные азимуты движения и заметные в темноте ориентиры: дороги, опушки леса, возвышенности, населенные пункты. Кроме того, Свинцицкий по заданию комдива силами специально выделенных для этой цели артиллерийских подразделений устроил в тылу противника несколько очагов пожара, служивших световым ориентиром.