Баба в теплом платке. Господи-милостивец! Нигде нету отдохновения; ни тебе в избе, ни на поле, ни в храме божьем, ни в трактире.
Слепец подходит к Пушкину. Пушкин берет его за рукав, сажает за свой столик. Мальчик-поводырь робко садится рядом со слепцом.
Пушкин (поводырю). Ты ешь, мальчик. Не бойся. И слепца покорми. Ты что же, сирота?
Поводырь (кивает головой). Ага!
Слепец. Сирый он. Из-под Онеги. (Пушкину.) А ты кто ж такой? Голос у тебя дивный.
Пушкин (усмехается). Тоже вроде странник. Только зрячий.
Слепец. Ты меня не обманывай. По душе, может, ты и странник, а слышу – из высокого звания. Да… Про легкую юдоль тут кто-то доказывал.
Человек в скуфейке. Переждал ее народ, эту юдоль. Теперь бы дал господь только легкую смерть.
Слепец. Кто переждал, а кто и нет. Гневен народ, да гнев-то его за ста замками захован. На самом донышке.
Суетливый мужичок (смеется). Не выковыряешь его оттоль. Ногтем.
Пожилой ямщик. Эх, приятели! Мелете вы языками как на паперти. А кто бы мне сказал, когда срок выйдет? Долготерпению нашему?
Слепец. Вскорости. Были знамения.
Пушкин. Какие?
Слепец. Разные. Вот нынче осенью город Петербург черной водой затопило. А на площади в Петербурге статуй стоит. Царю Петру. На скачущем диком коне. Вода подошла царю Петру по грудки, одна голова царская медная над волнами возвышается. И среди ночи заговорила та голова густым голосом сквозь бурю и водяной плеск. Позовите ко мне, говорит, всех чиновников, и генералов, и самого царя! Подъехали к голове на дощаниках царь с генералами и разные сановники. С фонарями. Холодно им, мокро, трясутся. И возговорила им медная голова: «Вы что же, такие-сякие дети, потоп допущаете, все мое государство разорили, простой люд в ярме гноите! Через вас, говорит, Россия идет к погибели. Того ли я, говорит, добивался? Я хабарников батогами сек, а ты, благословенный царь Александр Павлович, им ленты атласные на шею навешиваешь! Даю вам, говорит, три месяца сроку на исправление. А не исправите – прошпорю коня, слечу с этой скалы, проскачу, говорит, по всему Петербургу и всех вас подковами стопудовыми истопчу, искромсаю».
Суетливый мужичок. Ну и ну!
Человек в скуфейке. Неужто испугались?
Слепец. Испужаешься, брат. Обещался царь и его вельможи всё в справедливость привесть. К весне, говорят, управимся, не ранее. Дело, говорят, затруднительное.
За столиком у картежников снова возникает шум. Чиновник вскакивает, хватает за рукав человека с коком.
Чиновник (кричит плачущим голосом). Что же ты, бесстыжьи твои глаза, делаешь! Без ножа режешь!
Ямщики (оборачиваются на шум). Чего там? Чего не поделили, ироды?!
Суетливый мужичок. Ох и жу-улики!
Человек в скуфейке. Гнать их помелом!
Чиновник. Помилуйте! Раз за разом передергивает. Обчистил меня, как Сидорову козу.
Пожилой ямщик. Было, значит, что обчищать. Нашего брата не обчистишь, когда в кармане ветерок.
Кузьма. Крапивное семя!
Человек с коком. Чего не в свое дело встреваете, косопузые?
Человек в скуфейке (вскакивает, подходит к играющим, сбрасывает со стола карты). А ну, марш отсюдова!
Приказчик. Но-но! Нашелся генерал-губернатор!
Целовальник. Потише, почтенные. Целовальница (просыпается, зевает, крестит рот). Каждый охальничает. Будто в собственном дому.
Ямщики (встают, надвигаются на играющих). Чего там потише! Житья от них нету, от ябедников!