При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А да пропадай он пропадом, анафема! Покоя из-за него нет! — прорычал он и, стукнув чаркой по столу, залпом выпил вино. — Что, нет у меня такого меча-кладенца, что ли? Почище и подороже еще есть!

Кинжал подали царю, и он стал с любопытством разглядывать действительно ценный и редкий кинжал, на котором изумруды, сапфиры и бриллианты переливались разноцветными огнями.

— Чай дорог он? — спросил царь Ртищева, известного ценителя и знатока дорогих иноземных вещей.

Федор Михайлович взял кинжал в руки и, внимательно рассмотрев, ответил, возвращая его царю:

— Два княжества, Казанское и Астраханское, в былые времена отдали бы за него. А кабы наверное знать, что он из Палестины, то и больше можно было бы дать.

овы повернулись в сторону дорогого кинжала, и все глаза засверкали вдруг алчностью. Но сильнее всех загорелись глаза царского тестя Милославского. На него эти слова произвели такое действие, что он даже зажмурился.

Царь, полюбовавшись вещицей, отдал ее Леону.

— На, молодец, владей своим сокровищем! И мой тебе совет: не носи ты его за поясом, а спрячь подальше в сундук… Ну, бояре любезные, гости дорогие! — продолжал царь. — Пир мой что-то не весел? Немчин на органе не ограет, трубы не трубят, и сурны[22] не слышно! Эй, кто там? Позвать скорей немчина да трубачей! Да вина подливай гостям! — приказал он кравчим.

— Без тебя, надежа государь, не пьется! — раздался звонкий, молодой голос Голицына. — За новорожденную царевну Софью Алексееву, много лет ей… царствовать!

— Эка, хватил! Ведь не царевич она, чтобы ей царствовать, а всего девчонка! — пошутил царь.

— Все едино! Может, за царя какого замуж выйдет. Много лет ей здравствовать! — поправился Голицын.

— Ты что заместо глашатая вылез? — заорал Ромодановский.

— Ничего, надежа государь простит! — зашумел Голицын. — Да и чем я не глашатай?

«Молод больно!», «Молоко на губах не обсохло!», «Голос слаб!» — раздавалось со всех сторон.

— Надежа государь, не обесславь, за новорожденную дозволь многолетие! — не унимался Голицын.

— Ну, пусть его! — махнул рукою Алексей Михайлович. — Вишь, ему моя дочурка по душе пришлась, — засмеялся царь. — Ну, подожди годков пятнадцать, а там и поженим, будешь моим зятем!

Все кругом засмеялись царевой шутке, и никому не пришло, конечно, в голову, что эти слова были почти пророчеством. Если Голицын много лет спустя и не стал настоящим зятем царя Алексея Михайловича, то стал очень близким человеком для его дочери и его государства.

— Что же, государь! — попросил Голицын. — Дозволь многолетие!

— Ин будь по-твоему, валяй! — разрешил царь.

Тогда Голицын вышел на середину комнаты с полной чаркой вина в руках: осушив ее до дна, он произнес громким голосом полный титул новорожденной царевны. Остальные подхватили многолетие и осушили все чаши до дна.

— Добро, спасибо, князь! Спасибо, други! — ласково улыбаясь, проговорил царь. — Спасибо на добром слове!

Царь Алексей Михайлович в такие дни веселых торжеств тоже не любил отставать от других и выпивал изрядное количество вина и браги. Его ласковые глаза понемногу стали терять свое обычное приветливое, всегда несколько смущенное выражение и становились тусклыми; на губах заблуждала хмельная улыбка; но его голос был все гак же тих, когда он обращался с шутками к своим ближним боярам.

Пир был в самом разгаре, когда князь Джавахов подошел к Пронскому, сидевшему недалеко от царя, и попросил его на минутку отойти в сторону, так как у него к нему было дело.

— Какое такое дело? — с неудовольствием спросил Пронский, но, взглянув на грузина, вспомнил, что, может быть, тот принес ему весть от царевны Елены Леонтьевны, а потому, вставая со скамьи, проговорил: — Пойдем, что ли!

Они отошли немного в сторону, и Леон, слегка путаясь от смущенья, стал объяснять князю, что любит его дочь, княжну Ольгу, что она тоже любит его и что они просят разрешения обвенчаться.

Пронский насупился и мрачно уставил на юношу свои холодные серые глаза. Когда же Леон кончил и стал ждать ответа, князь громко рассмеялся:

— Вот как! Губа-то у тебя не дура: ишь ведь какую кралю высмотрел! Дочь князя Пронского, внучка Репниных, невеста Черкасского, чем не пара… захудалому горному князьку…

— Князь! — гордо возразил Леон. — Я тебе прощаю эти слова, потом что ты отец девушки, которую я люблю…

— Нужно мне твое прощение! — надменно возразил Пронский. — А моей дочери тебе не видать как своих ушей.

— За что же, за что, князь, ты хочешь убить нас?

[22] Дудка.