— А что же эта девушка, внучка-то? — остановил разглагольствования товарища Леон. — Спаслась от него?
— Спастись-то— спаслась, да дюже дорогой ценой. Как позвал князь Ефрема Тихоныча да потребовал внучку, старик ему в ноги и кается, что, мол, не знает, куда внучка подевалась. А он и вправду не знал: Васька-Рыжий да я нарочно сварганили дело втайне от деда; ведь старик с перепуга мог бы и отдать внучку-то Пронскому.
— Что же, очень освирепел князь?
— Не знаю в подлинности как было, а только Ефрем Тихоныч Богу душу под розгами отдал… До смерти его, значит, засекли! — хмурясь, ответил Дубнов.
— Не может быть! — с ужасом произнес Леон. — И князь за это не ответил?
— Где ответить! — с сожалением произнес стрелец. — Ему все как с гуся вода! Да и потом над маленьким человеком он куражится, а за маленького кто же заступится?
— Есть же у вас закон? — возмущаясь, спросил грузин.
— Есть-то есть, да не для холопов-то прописан.
— Все ведь люди — и холопы же…
— Ну, положим, друг, какой же холоп — человек? Он — хам!
— Разве у слуги не та же душа, что и у господина? — с изумлением проговорил грузин.
— Вот поди же ты, — с убеждением ответил Пров Степанович, — одна, да не одна; господская душа-то, братец, свободная, а холопья…
— Да, да, я знаю, что и у вас рабы есть, — перебил стрельца Джавахов. — Но это все равно; души у людей одни, и не может один безнаказанно издеваться над другим!
— Толкуй тут! Колокол один, а звон разный, — махнул рукой Дубнов. — Ну, да будет нам тут перекоряться. Порешили с Тихонычем, ну, и царство ему небесное! За нас, за грешных, авось, там, в царствии-то небесном, Господу Богу помолится. А дело у меня вот какое: полюбил я девку одну; без рода, без племени она, а красы дивно-дивнинской. Воспитанница она кумы Ропчихи и живет в сем самом доме… И хочу я ее себе в жены взять…
— А она того хочет?
— Хочет. Как девке замуж не хотеть?
— Ну, так в чем задержка?
— Да вот в том, что эта самая Ропчиха уперлась лбом о стену, ровно козел, и хоть ты тресни — ни взад, ни вперед. А девка из-под ее воли не смеет идти. Вот ты тут и поразмысли.
— Да… — рассеянно ответил Леон и, вынув из-за пазухи часы, взглянул на них.
— Ты что, торопишься? — спросил Дубнов.
— Да, есть у меня одно свидание.
— Успеешь! Ты вот что мне ответь: не откажешь другу помочь? Нет? Ну, так выкраду я Танюшу, и повенчаемся мы с нею, а там Ропчиха поди, лови! Ау, брат, не поймаешь.
— Я-то зачем тебе нужен?
— А как же? Такое дело тонко сварганить нужно — один я не справлюсь.
— Хорошо, назначай день. А когда же мы мой кинжал вызволять станем?
— Да хоть завтра пойдем! Ты был у ведьмы еще раз?
— Был, — смущенно и нехотя ответил Джавахов.
— Что, небось ничего колдунья не сказала? — насмешливо произнес Дубнов. — Только ефимки выманила?
— Нет, сказала. Место точно указала. Только я хочу еще раз сам наведаться к Черкасскому. Может, и сам он отдаст…
— Известно, попытайся. Он теперь — жених: может, и раскиснет от такой великой радости. Что с тобою? Эк тебя перекосило? — спросил стрелец, с изумлением глядя на князя Леона, который вдруг побледнел и схватился за простенький кинжал, висевший у него сбоку. — Или что попритчилось? Кинжал все забыть не можешь?