При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так боярина, говоришь, дома нет? — оживившись, спросил он. — Ушел? А не сказывал, когда вернется?

— Велел вечерять в угловой комнате готовить… Одному, чтобы плясуны и песенники были.

— Пропала моя головушка! — схватившись обеими руками за волосы, проговорил с надрывом Ефрем.

— Что так? Да говори, дед, в чем дело? Может, каким ни на есть советом и помогу тебе.

— Где уж мне помочь? Пропал, совсем пропал!

— Да ты расскажи. Знаешь, чай, что Васька Кривой — не ворог тебе? Рассказывай! Ты Ваську из беды вызволил, может, и он тебе на что-либо пригодится.

— Нет, Васенька, никому беде моей не помочь, супротив боярина никому не пойти! — и слезы потекли по морщинистым щекам ключника.

— И упрям же ты, как погляжу! — покрутил головой Васька. — Ну отчего же не сказать? Хуже от того не будет. Нет? Ну, так и говори.

— Срамотно.

— Эвона! Меня-то срамотно? Да нешто я видов не видал? И что ты, старик богобоязненный, грамотного наделать мог?

— Видно, прогневил я Бога!

— Ну, да ладно, будет уж причитать, сказывай, знай! Или забыл, что князиньку я часом веселю, а часом и душой смущаю? Сегодня за обедом он смеется, зубы скалит, а я ему шасть на всю комнату: «Марья, мол, глазастая, удавилась». Он побелел весь, да как зарычит на меня!..

— А вправду Марья удавилась? — спросил Ефрем.

— Вправду. Утром по обедне! Взяла веревку и на крюке печном и удавилась. Дура-баба, известно! Онамеднись боярин-князинька ее, хамку, к себе в угловую звал… а сегодня она удавилась. Известно, хамка.

— Что ж, Васька, — глухо спросил старик, — по-твоему, у хамки и души нет?

— Известно — пар! — презрительно ответил Васька.

— А ты сам-то — не хамово отродье?

— Я-то? — гордо закинув лысую голову, проговорил Васька. — Я-то не весь хам; почитай и во мне боярская кровь течет, да еще какая: Ромодановская-Стародубская!..

Ефрем невольно улыбнулся этому смешному самозванству; он часто слышал, что Васька считал себя побочным сыном боярина Ромодановского, но плохо верил этому, потому что уж очень безобразен был «отпрыск» Ромодановских…

— Ты не смотри, что у меня глаз кривой да плешь во всю Красную площадь, — обидчиво заметил Васька. — В молодости девки на меня во как заглядывались!.. Ну, а как же ты-то? Не скажешь, какая кручина?

— Да что ты, словно банный лист к мокрому месту пристал? Ну, князь Аришку в угловую комнату зовет повечеру, — хриплым, надорванным шепотом докончил Ефрем.

Васька так и остался с открытым ртом и только моргал своим единым глазом.

— Арину Федосеевну… зовет? — наконец прошептал он. — Почему ж ее? Или… люба?

— Давно зубы точит, да, вишь, мою старость жалел, ирод! — криво усмехнулся Ефрем.

— Провинился ты чем либо?

— Провинился, провинился тем, что чуточку душу живую пожалел. Слушай, Васька! — вдруг, освирепев, обратился старик к Кривому. — Заодно погибать! Хоть и ты, и я пособники были его богомерзким деяниям, за то, видно, и наказует меня Бог, да не хочу, я, чтобы, меня погубя, он безвинную душу сгубил… До сей поры, кроме него да меня, раба смрадного, никто не знал, что в подземелье у него томится княжна польская! И вот за то, что я много открыл ей, он казнит меня казнью лютою: Аринушку мою, голубку чистую, погубить хочет, злодей. Крепился, лютый, до сей поры заслуги моей ради… а теперь… теперь… — Голос старика оборвался, и он рукавом кафтана вытер свои слезы.

— Мало ему девок свободных по Москве гуляет? — злобно спросил Васька.

— Чистую, знать, захотел.

— Арина Федосеевна не пойдет на то волею.

— Силком поволокут; нешто спрашивать станут?