— Ты мне не нравишься, — просто ответила Марья Даниловна.
— Чем же?
— Глаза твои не такие, как мне нужно, и нос не такой, и кошель у тебя туго завязан.
— Я развяжу его для тебя, — ответил Меншиков, отличавшийся скупостью.
Марья Даниловна недоверчиво улыбнулась и возразила:
— Но глаза-то ты не переменишь! Другого носа себе не приставишь? Нет, нет… Я не люблю тебя. Да и что ты сделал такого, чтобы я могла полюбить тебя? Сколько времени прошу ко двору меня представить, а ты что?.. Вряд ли и думаешь об этом!
— Надобно ждать случая. Дело нелегкое и так оно просто не делается, — ответил Меншиков, насупившись и злобно блеснув на нее глазами, так как его всегда очень обижали эти разговоры Марьи Даниловны о его наружности.
Он помолчал немного и потом, как бы нехотя, заговорил:
— Я несколько раз пытался. Но тщетно. Царица уклоняется.
— Царица! — вскрикнула Марья Даниловна. — Много слышала я о царице, но толку добиться не могла. Расскажи, князь, правду — кто она, как попала к тебе, как сделалась царицей?
— Изволь. Это очень просто случилось. Видишь ли, фельдмаршал привез ее из Мариенбурга, где взял ее в плен. Увидал ее у меня царь, и зело понравилась она ему миловидной наружностью и веселым нравом.
Во время этого рассказа Марья Даниловна то бледнела, то краснела и выражала очевидное волнение.
— Что с тобою? — с удивлением глядя на Гамильтон, спросил Меншиков.
— Ничего, ничего… — торопливо ответила она. — Так ты сказываешь, что ее привезли из Мариенбурга?
— Так.
— А как же ее имя-то настоящее было?
— Марта.
Марья Даниловна чуть не вскрикнула и прислонилась головою о высокую спинку кресла.
— Марта, — чуть слышно прошептала она, — так это — Марта!..
И вдруг, неожиданно переменив тон и придя в себя, она спросила князя:
— А скажи мне, можно ли где-нибудь видеть царицу?
— Она гуляет часто в парке, по утрам. Итак, Марья Даниловна, это твое последнее слово?.. — спросил Ментиков, собираясь уходить.
— Какое мое слово? — машинально, как бы не понимая вопроса, проговорила она.
Но он строго сказал:
— Смотри, Марья Даниловна, я человек сильный и ссориться со мной негоже…
— Не сердись же, князь, и ты на меня. Я сегодня не в себе. Поговорим как-нибудь ужо…
Оставшись одна, она принялась раздумывать о том, что он сказал ей об императрице.
Итак, это— Марта! Та Марта, бедная девушка из таверны, которая приютила ее когда-то, в ужасную ночь штурма Мариенбурга!
И она стала припоминать обстоятельства своего плена. Как судьба играет людьми! Она попала к этому Стрешневу, похоронившему ее в глухой усадьбе и погубившему ее молодые, хорошие годы! О, как хорошо, как справедливо, что он так дорого заплатил ей за все это!
Она не спала всю ночь, обдумывая план свидания с императрицей.