При дворе Тишайшего. Авантюристка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как ты узнал об этом? — допытывался царевич.

— Чуть свет Машутка, дворовая девка княгини, прибежала ко мне, ревмя ревет: «Смертушка наша, — говорит, — пришла, вызволяй, как знаешь… Молодого увезли, а молодуха словно ума с горя лишилась».

— Да как же они посмели? В городе-то, почти на глазах у всех? — рассердился царевич.

— А так и посмели. Пришло народа человек двадцать, скрутили князя и уволокли; до княгини не дотронулись, только малость кое-что уворовали. Вот к твоей милости мы и пришли, значит: спрячь до поры до времени молодую княгиню и девку ее Машутку.

— Конечно, она у нас останется, — вмешалась царевна и рассказала все дело в нескольких словах Теймуразу и другим грузинам.

— Ну и дела вы тут делаете! — покачал головой старый царь.

— Я давно заметил, что Леон из бравого джигита в женщину превратился, — сердито махнул рукой Вахтанг Джавахов.

— Леона вы потом рассудите, а теперь позвольте мне увести ее, — проговорила Елена Леонтьевна и, осторожно взяв Ольгу за плечи, повела вон из комнаты.

Ольга послушно давала делать с собой что захотят; она не проявляла ни протеста, ни согласия; ее глаза все так же безжизненно были устремлены вдаль.

Придя в свои покои, царевна позвала к себе княжну Каркашвилли и приказала ей:

— Приготовь постель и теплое питье! Жена Леона Джавахова нуждается в нашем внимании и участии.

Нина на минуту смутилась. Ее смуглые щеки покрылись ярким румянцем, но она скоро овладела своим волнением, и, подойдя к Ольге, с жаром поцеловала ее холодный лоб.

— Права гостеприимства— священные права, — сказала вскользь, якобы для царевны, княжна Каркашвилли, — в особенности в такие минуты и в таких обстоятельствах.

Молодая княгиня вздрогнула, пугливо оглянулась вокруг, и ее глаза наполнились слезами.

— Она заплакала, это хороший знак, — проговорила царевна. — Я боялась этого безмолвного отчаяния.

— Что с нею случилось, царевна? — тихо спросила Нина.

— Она сегодня потеряла мужа.

— С князем Леоном несчастье? — порывисто спросила княжна, выпуская Ольгу из своих объятий.

— Этой ночью его увезли неизвестно куда, — продолжала царевна. — Его жена— почти вдова, не бывши и женой его; пожалей же ее!

— Я буду ее другом! Ее печаль будет моей печалью, ее радость — моей радостью, — тихо сказала Нина.

— Хорошо!.. Ты говоришь как грузинка. Теперь уложи ее спать, дай успокаивающего питья и сама посиди возле нее. А мне, верно, скоро придется дать отчет в безумном поступке Леона и позаботиться о розысках его.

Елена Леонтьевна вернулась в кунацкую, где старый царь Теймураз, узнав, что один из его подданных неведомо куда исчез, страшно взволновался и рассердился. Он сейчас же хотел ехать к царю с жалобой, но ему сказали, что царь пошел на богомолье в Троице-Сергиевский монастырь и что его в Москве теперь нет.

— Ну, так я поеду в монастырь, — кипятился Теймураз.

— Все равно тебя до царя не допустят, — урезонивали его старики. — Ведь ты— царь без царства, даже без крова, и просишь у русского царя защиты, помощи и прибежища. А он— могуществен и богат; тебе с ним никак теперь не равняться.

— Так, — понурив голову, возразил Теймураз, — но должен же он мне ответить за подданных моих, которых в его государстве, в его столице изменнически убивают?

— В такие дела здешний царь не вмешивается.

Бояре грабят и убивают среди бела дня, но царь этого не ведает. Леон сам виноват, что не остерегся.

— Значит, здесь по-вашему не найти мне ни суда, ни справедливости? — грустно спросил Теймураз.

— Государь узнает— рассудит по справедливости, потому что он справедливый и богобоязненный царь. Но надо ждать случая, когда можно будет лично тебе переговорить с ним, да и то он сперва горячо примется за исследование, а потом остынет, боярам дело передаст, а позже и совсем забудет. Ну а бояре по своему усмотрению окончат, да с пристрастием за дерзость, что, мол, смели к самому царю обратиться и его покой потревожить. Так вот и наше дело!.. Не следовало нам с верхов начинать, может быть, чего-либо и добились бы, а теперь только попусту разорились вконец.

— Будешь с царем на приеме говорить, скажи ему и о нашем бедственном положении.