В двух километрах от Счастья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каждый вечер (если только не премьера киностудии Довженко) в нижнем фойе толпа. На улице — еще большая.

Тут самоотверженные и бескорыстные почитатели кино, притопавшие черт те откуда под холодным дождиком в одних пиджаках. Эти надеются прорваться, сделав вид, будто они разделись там, внутри, и просто вышли на минутку подышать свежим воздухом. Как же контролерши их не помнят? Это даже странно.

Тут же нахальные мальчишки, выглядящие в тысячу раз киношнее самых киношных кинематографистов. И застенчивые рабочие девочки, в отчаянии напялившие зеленые и черные чулки, чтобы только опровергнуть дешевенькие свои платьица, сработанные какой-нибудь швейфабрикой № 911 МГУЛП, и хоть на два часика подняться к кинозвездным высотам.

Сквозь этот нарядный строй идут сравнительно нормально одетые кинематографисты. Предъявляют свои вишневые книжечки и проходят…

Вот кто-то отважный втискивается между Чухраем и Баталовым и идет, как имеющий отношение… Все вроде бы и хорошо. Вдруг — рраз! — и контролерша его отсекает:

— Вернитесь, товарищ! Вернитесь, вернитесь, я вам говорю!

Он кипятится:

— Что такое? Что за произвол? (Неужели они не видели, как оживленно он беседовал с Алешей Баталовым, своим другом и коллегой?)

— Ладно, ладно, вернитесь!

Другой идет с братовым пропуском. Пропуск настоящий, и карточка похожа (они близнецы, родная мама иногда путает). Но по напряженной его уверенности великие психологи с золотыми галунами сразу все разгадывают— и: «Вернитесь, молодой человек!»

Вот подходит иностранец, натуральный иностранец, в фиолетовом пальто и пупырчатых туфлях с какими-то шестиугольными носами. Он курит трубку, он мастер зарубежного кино и идет к своим советским коллегам поговорить о неореализме и соцреализме: «О, Эйзенштейн! О, Пыриефф! Колоссаль!»

И вдруг — что будет с нашими международными связями! — в дверях его хватают за рукав и говорят:

— А ну, давайте отсюда!

— Ай бег ю пардон! — говорит честный деятель зарубежного кино. — Ай эм сорри!

— Нечего, нечего, — говорят контролерши.

Прогрессивный мастер экрана в сердцах восклицает: «Вот чертовы бабки!» — и уходит к своим девчонкам, которые затаив дыхание ждали в уголке результатов эксперимента.

Словом, тут нужны проницательность, мудрость, знание света и людей, сила, твердость характера, и все это в таком количестве, что дай бог самому министру охраны общественного порядка (бывш. внутренних дел).

…И вот представьте себе, я сам, собственными глазами, видел, как в дом кино прошел безбилетник.

Он не выдавал себя ни за сценариста Д. Храбровицкого, ни за сына Алова и Наумова, ни за Витторио да Сика, ни за Лоллобриджиду. Он вообще ничего не говорил и никаких мандатов не показывал.

Просто взял и прошел. Прошел в своем колючем даже на взгляд бобриковом полупальто, которое в провинции зовется «москвичкой», хотя в Москве и не носится вовсе. И контролерши не то чтобы пропустили его, но как-то отстранились. Что-то в них дрогнуло перед его железной уверенностью в своем праве.

И сам директор Дома кино, смуглый красавец, заметил непорядок. Вошедший явно не принадлежал к кругам, близким к кинематографии. Но он не шмыгнул в толпу под ледяным директорским взглядом, не стал искательно улыбаться и умоляюще моргать. Он остановился и смотрел спокойно и как-то даже сердито. Директор вдруг засмеялся и махнул рукой.

У вошедшего было все, что положено богатырю: ножищи, ручищи, шея, широкая и мощная, как нога в бедре, большая запорожская голова, подстриженная «под бокс». Все у него имелось, что положено богатырю. Кроме роста. Роста он, правда, был небольшого.

Отдав «москвичку» в раздевалку и пригладив пятерней чубчик, он обратился ко мне (просто потому, что я стоял рядом):

— Они еще не приехали? Они через этот вход пойдут?

Я не знал. Тогда этот удивительный человек вернулся к дверям и спокойно спросил у старушек с галунами:

— Через какой вход они придут?

И те почему-то не удивились, не рассердились, не сочли это неслыханным нахальством со стороны безбилетника.

— Вот через тот… Через вот тот… — ответили старушки в два голоса. — Там есть особый вход, служебный.

— Пойдем, — сказал он мне, будто старому знакомому. — Может, встретим их.

Я забыл объяснить, — а это очень важно, — что за просмотр был в тот вечер в Доме кино. В тот вечер должны были впервые показывать фильм о космическом полете. И сюда должны были прибыть космонавты, которые и сами еще не видели этого фильма.