– Как ты меня нашел? Выследил?
– Нет. Сделал звонок, и все.
– Что с твоей губой?
– Пустяки. Ты меня пригласишь?
Элеонор посторонилась, пропуская Босха в дом. Жилье оказалось небольшим, с разномастной мебелью. Складывалось впечатление, что хозяйка покупала предмет за предметом, как только появлялись деньги. Первое, что заметил Босх, – иллюстрация «Полуночников» Хоппера [8] над диваном. Живопись Хоппера всегда трогала его, раньше у него висела на стене такая же. Это был подарок Элеонор пятилетней давности. Прощальный.
Босх перевел взгляд с картины на Элеонор, их глаза встретились, и он осознал: ее поведение сегодня – лишь поза. Он подошел ближе, коснулся ее шеи, провел пальцем по щеке. На лице Элеонор отчаянная решительность.
– Не могла дождаться, – промолвила она, и Босх вспомнил, что аналогичную фразу он произнес перед первой ночью их любви. Сто лет назад.
«Что я творю? – подумал он. – Разве можно вернуть прошлое?»
Он притянул Элеонор к себе, и они поцеловались. Затем она увлекла Босха в спальню, расстегнула блузку, сбросила на пол джинсы. Снова прижалась к нему, после нового поцелуя распахнула рубашку, приникла к его голой груди. Ее волосы пахли табачным дымом казино. Но Босх уловил и иной запах – легкий аромат духов, который напомнил о ночи пять лет назад. О палисандровых деревьях за окном и о том, как они покрывали землю лиловым снегом.
Босх не подозревал, что все еще способен с такой страстью заниматься любовью. Это был грубый физический акт, который воспламеняло не чувство, а вожделение и, очевидно, память. Босх уже кончил, но Элеонор не отпускала его, и он продолжал ритмические толчки, пока она тоже не испытала оргазм и не утихла. Возвратилась ясность мысли, и они смущенно переглянулись, стесняясь своей наготы и того, как набросились друг на друга, словно звери.
– Совсем забыла спросить, ты не женат? – промолвила Элеонор.
Босх потянулся к валявшемуся на полу пиджаку и достал сигареты.
– Нет, – ответил он. – Я одинок.
– Могла бы сама догадаться. Гарри Босх – всегда одинок.
Она улыбалась ему в темноте. Босх закурил и предложил Элеонор сигарету, но она покачала головой.
– Сколько женщин у тебя было после меня? Расскажи.
– Не помню. Немного. И лишь одна целый год.
– Что с ней сейчас?
– Уехала в Италию.
– Это к лучшему?
– Не знаю.
– Ну если не знаешь, то она не вернется. По крайней мере к тебе.
– У нас с ней давно все закончилось.
Босх помолчал, и Элеонор спросила:
– А потом?
– Художница из Флориды. Мы с ней познакомились во время расследования. Но это продолжалось недолго. После нее опять появилась ты.
– А куда девалась художница?
Босх покачал головой, давая понять, что ему неприятен этот допрос. Не хотелось вспоминать о своих несчастных романтических связях.
– Расстояние, – буркнул он. – У нас ничего не получилось. Я привязан к Лос-Анджелесу, а она тоже не желала покидать насиженное место.
Элеонор придвинулась и поцеловала Босха в небритый подбородок.
[8] Хоппер, Эдуард (1882—1967) – американский живописец и график. Автор городских пейзажей.