— Да брось ты, — отмахнулся парень. — Давай, я один пить не стану.
— Ты что, глухой? Я же сказал: не пью, — пробурчал я в ответ. — Да и закусить нечем…
— Да ну, — он зашуршал обёрткой шоколадки. — У меня всегда есть, чем.
С одной стороны, пить на таком важном задании не следует, но с другой, мне было паршиво, хотелось как-то отвлечься от плохих мыслей. Йонес заманчиво тряс бутылкой, искушая меня нарушить принцип.
— Чёрт с тобой, — я сел, напротив. — Наливай!
— Другой разговор, — парень улыбнулся во все тридцать два и налил в стопки мутно-белой жидкости. — До дна!
Самогон оказался крепким, обжигал внутренности похлеще любого другого пойла, да и в голову отдавало - будь здоров! А, может, я просто давно не пил алкоголя?
— Так что, ты эту девушку… того? — Закусывая ломтиком шоколада, поинтересовался Йонес.
— Что значит: «того»?
— Ну, любил?
— Наверное, — неуверенно ответил я. — По крайней мере, было на то похоже.
— Это в твоём стиле, Коршаков. — Усмехнулся он. — И что думаешь делать?
— Я почти вышел на след этой секты, — я залил в себя ещё стопку. — Завершу задание - и поеду назад.
— И всё?! — Парень повторил моё действие. — Ты так просто её оставишь?!
— Я и не собирался брать её с собой или оставаться здесь, — я уставился в окно, наблюдая за медленным покачиванием веток на дереве. — Я не человек, Йонес. Я — партийная машина, я не могу быть с ней.
— Ты не партийная машина, — литовец приложил руку ко лбу. — Ты идиот.
— Да что ты знаешь?!
— Я многое знаю, — он полез в нагрудный карман и достал фото, на котором была изображена миловидная стройная девушка в лёгком летнем платье. — Ева была моей соседкой, когда я ещё в Вильнюсе учился. Я с ней до самого последнего курса за ручку ходил, всё мечтал, что когда-нибудь привезу её к себе домой в Каунас.
— И в итоге?
— В итоге, меня направили в Одессу, а она, насколько мне удалось узнать — вышла замуж и живёт сейчас в Ленинграде, работает ветеринаром, как и мечтала. Я всю жизнь жалею, что не решился её забрать, что боялся отказа.
Впервые я увидел Йонеса серьёзным, со столь печальными глазами, что, казалось, он вот-вот заплачет. Я никогда не думал, что он может быть таким ранимым человеком. Вся неприязнь к нему вмиг исчезла.
— Не повторяй моих ошибок, Коршаков, — литовец налил ещё самогонки. — Иди завтра к ней и, хоть на колени упади, но не допусти, чтобы всю оставшуюся жизнь жалеть о том, что сегодня струсил!
Я молчал, обдумывал сказанное Йонесом. Он ведь был прав - однажды я уже потерял человека, которого любил, а теперь всё повторяется. Я до боли сжал кулаки и закрыл глаза. В этот раз я не отступлюсь!
— Спасибо, — я поднялся из-за стола. — Я этого не забуду!
— Да, всё нормально, сержант, — Йонес снова улыбнулся. — Мы же товарищи.
— Товарищи.
Я завалился на пол и подложил под голову стопку журналов, стоящих неподалёку. Завтра я пойду к Ире. Завтра я всё ей скажу.
========== Глава V ==========
Вся наша смена уже стояла на автобусной остановке; все с упоением и наперебой делились впечатлениями. На всю остановку играл гимн пионерии, вожатые пересчитывали своих подопечных и обеспокоено бегали в поисках потерявшихся.
Лена смотрела в сторону, где находился наш лагерь. В её глазах всё ещё стоял тот самый юношеский блеск, но всё же в них читалась тоска, лёгкая, едва различимая. Девочка одной рукой держала чемодан на колёсиках, а другой гладила свой галстук.