Слуги Государевы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Давай! — двое сдвинулись, плечи подставили. Вскарабкался недоросль, устроился поудобнее, на головы руками оперся, будто в кресле.

— Только, чур, без утайки — снизу требовали.

— М-м — лишь промычал, глазами вперившись.

Царь решительно подошел к кольцу охраны, окружавшей стрельцов. Солдаты расступились. За Петром вошла вся свита внутрь. Преображенцы сомкнулись.

— Топор! — бросил коротко. Со стороны кто-то тут же подал царю услужливо. Петр осмотрел лезвие придирчиво, потрогал, ногтем провел, остроту проверяя, потом поднял глаза на приговоренных. Смотрел долго, ненавидяще. Губа верхняя усами жесткими поросшая краем вверх поползла. По сторонам глянул, плаху высматривая. Шагнул к ближайшей. Воткнул топор в дерево. Шляпу скинул, кафтан наземь сбросил, рукава рубахи белой засучил. Поплевал на ладони. Растер. Взялся за топорище. Выдернул.

— Давай вяжи первого! — приказал. Алексашка Меньшиков, денщик царский, неотлучно подле него отиравшийся, кивнул, отскочил в сторону и знаком показал преображенцам на ближайшего стрельца. Те навалились втроем на несчастного.

— А-а-а — заорал стрелец, силясь руками вывернутыми отбиться. Да куда там. Скрутили в момент веревкой. В рот кляп забили. Ремнем скрепили. Потащили к плахе царской. Упирался ногами обреченный изо всех сил предсмертных. Сзади подбили. На колени бросили. С размаху лбом ударили об колоду дубовую. Затих. Видно чувств лишился.

— Вяжи следующих — распорядился Меньшиков другим солдатам.

Царь прищурился, прицеливаясь на глазок. Медленно топор поднял, воздух набирая, крикнул преображенцам:

— Поберегись! — те отскочили.

— Ух! — выдохнул, топор опуская резко.

— Хрясь! — голова отлетела в сторону. Ногой спихнул сползающее с плахи тело.

Бросил хрипло:

— Давай!

Стон по толпе пошел.

— Начали!

— Сам царь рубит!

— А-а-о-у — одинокий женский вой истошный разнесся. По-звериному заголосила баба. Тут же ей вторили другие. Шум поднялся над площадью. Солдаты толпу охранявшие побледнели от напряжения. Всматривались зорко не посмеет ли кто прорваться. Казни помешать. Голоса слушали. Приказано было: коли, кто крамолу какую выкрикивать станет, али к бунту подстрекать, вязать тут же. Без промедления. И туда ж. За спины. На площадь. Под топор не мешкая.

Подтащили к царю следующего стрельца. Упирался, как первый. Мычал что-то сквозь кляп в глотку забитый.

— Клади! — Швырнули. Прямо в лужу кровавую, что на колоде деревянной скопилась. Ни засохнуть, не впитаться не успела. Царь ноги пошире расставил. Косил глазом кровавым — снова прицеливался. Обреченный стрелец елозил, ногами сучил. Норовил с плахи свалиться. Да не просто это. Колода широченная, а руки-ноги накрепко веревками пеньковыми связаны. Царь смотрел на попытки безнадежные. Усмешка нехорошая по лицу ползла. Губа верхняя искривилась и вздернулась. Капли пота крупные с кровавыми брызгами бисерными перемешались. Стрелец подергался еще малость, лицом в лужу красную так и ткнулся. Ноздрями кровь чужую потянул, захлебнулся, захрипел. Да не прокашляться! Рот забит кляпом деревянным, ремешком сыромятным поверх бороды стянут. Не вытолкнуть! Глаза от ужаса выпучил. Замер на мгновение.

— Поберегись! — подручным. Отскочили. Размахнулся царь. Опустил топор резко:

— Хрясь! — покатилась. И пошло, поехало.

— Давай! — подтащили.

— Клади!

— Поберегись! — отскочили.

— Хрясь! — покатилась.

— Давай!

— Поберегись!

— Хрясь! — еще одна.

— Давай!