Честь семьи Лоренцони: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Stemma, – подсказал Бортот.

– Si, stemma, – подтвердил Литфин, а затем осведомился: – Вам знаком это герб?

Бортот кивнул.

– И кому же он принадлежит?

– Семье Лоренцони.

Литфин пожал плечами.

– Первый раз о них слышу. Они что, местные?

Бортот покачал головой. Литфин вернул ему кольцо.

– Так откуда же они родом?

– Из Венеции.

3

Фамилия Лоренцони была хорошо известна не только доктору Бортоту, но и почти каждому в провинции Венето. Студенты исторических факультетов расскажут вам о некоем графе Лоренцони, сопровождавшем слепого дожа Энрико Дандоло в крестовом походе 1204 года, во время которого был разграблен Константинополь: легенда гласит, что сей доблестный муж подал старику его меч, когда они вскарабкались на стену осажденного города. Музыканты напомнят, что первый оперный театр в Венеции был построен на деньги одного из представителей сего славного семейства. Книголюбы укажут, что в 1495 году не кто иной, как Лоренцони, ссудил Альдусу Манутиусу [2] сумму, необходимую для приобретения первого печатного станка. Но все это воспоминания, хранимые историками и специалистами, – людьми, которые обязаны напоминать нам, простым смертным, о славных вехах истории Венеции, не давая померкнуть славе города и семьи Лоренцони. Что касается рядовых венецианцев, то они расскажут вам о человеке по фамилии Лоренцони, который в 1944 году выдал эсэсовцам имена и адреса проживавших в городе евреев.

Из двухсот пятидесяти шести представителей венецианской еврейской диаспоры войну пережили только восемь. Но это только сухие цифры. Если взглянуть на этот вопрос по-другому, это значит, что двести сорок восемь душ человек, граждан Италии, жителей некогда «самой безмятежной на свете Республики Венеция», были схвачены гитлеровцами, замучены и убиты.

Итальянцам, как известно, не откажешь в способности рассуждать здраво (в известных пределах, разумеется); так что городские обыватели искренне верили в то, что если не Пьетро Лоренцони, отец нынешнего графа, так кто-нибудь другой рано или поздно обязательно бы стукнул в СС о местопребывании главы еврейской общины. Другие были уверены, что его заставили так поступить: ведь в итоге, когда война закончилась, представители именно этого семейства посвятили себя возрождению былого могущества города: не только путем всевозможных благотворительных акций и капитальных вложений, но и тем, что не побрезговали занять различные государственные посты. Одному из них удалось продержаться на посту мэра целых шесть месяцев – и служил он городу, как говорят, верой и правдой. Другой был ректором местного университета; третий в шестидесятых организовывал биеннале, а еще один Лоренцони обессмертил свое имя тем, что завещал музею Коррера свою коллекцию восточных миниатюр.

Но если бы даже рядовые граждане и не вспомнили обо всех этих заслугах и достижениях минувших дней, у всех на устах было имя молодого Лоренцони, без вести пропавшего два года назад, – он был похищен двумя неизвестными в черных масках у ворот собственного дома неподалеку от Тревизо. Все произошло на глазах его подружки: девушка сразу же известила полицию (а не семью, как ни странно). Все вклады Лоренцони были немедленно заморожены, прежде чем семья узнала о похищении. В первом письме похитители потребовали семь миллиардов лир; тогда многие ломали голову над тем, удастся ли им раздобыть такую астрономическую сумму. Во втором письме, полученном спустя три дня, сумма выкупа была снижена до пяти миллиардов.

Но к тому времени силы охраны правопорядка, не предпринимая никаких действий по существу, отреагировали так, как полагается в подобных случаях: пресекли любые попытки семьи раздобыть денег, так что второе письмо было также оставлено без внимания. Граф Лудовико, отец похищенного мальчика, даже выступил по национальному телевидению, умоляя причастных к преступлению лиц отпустить его сына и предлагая себя вместо него (хотя, будучи вне себя от горя, так и не смог объяснить, каким образом это можно осуществить).

Его обращение осталось без ответа; третьего письма так и не последовало.

Это случилось два года назад, и с тех пор о судьбе пропавшего молодого человека по имени Роберто ничего не было известно. Не было также заметно, чтобы полиция хоть как-то продвинулась в расследовании этого дела. И хотя спустя шесть месяцев после похищения счета семьи были разморожены, они в течение последующего года оставались под контролем представителя администрации правительства: с ним каждый раз необходимо было согласовывать снятие со счета суммы, превышающей сто миллионов лир. Много таких сумм было вложено в семейный бизнес за тот период, но поскольку все происходило в рамках закона, деньги выдавались безоговорочно. Когда срок полномочий вышеупомянутого представителя истек, правительство продолжало мягко и ненавязчиво следить за бизнесом Лоренцони и за тем, на что они расходуют деньги, но никаких поползновений снять со счета больше, чем было оговорено ранее, замечено не было.

И хотя по закону человек может быть признан умершим только спустя пять лет после исчезновения, родители, уже не надеясь вернуть сына, оплакивали его как погибшего. Горе их, впрочем, выражалось довольно своеобразно: граф Лудовико с удвоенной энергией ударился в работу, в то время как графиня, сделавшись крайне религиозной, посвящала все свободное время благотворительности. Поскольку Роберто был единственным наследником, к делам был привлечен племянник, сын младшего брата графа Лудовико, – его исподволь готовили к тому, что со временем он возьмет под свой контроль дела семьи, включая многочисленные капиталовложения, – как в самой Италии, так и за рубежом.

Известие о том, что в провинции Беллуно был найден скелет молодого человека, а при нем кольцо с фамильным гербом Лоренцони, венецианская полиция получила по телефону от карабинеров, позвонивших прямо из машины. Трубку взял сержант Лоренцо Вьянелло, который подробно записал всю информацию – название места, где нашли останки, данные о владельце земли и имя человека, который их обнаружил.

Положив трубку, Вьянелло поднялся наверх и постучал в дверь своего начальника, комиссара Гвидо Брунетти. Услышав знакомое «Avanti!», [3] Вьянелло рывком распахнул дверь и вошел в кабинет Брунетти.

– Buon di, комиссар, – сказал он и, не дожидаясь приглашения, уселся, как обычно, напротив Брунетти, перед которым лежала какая-то толстая папка. Вьянелло сразу же заметил очки на его носу: никогда прежде он не видел своего начальника в очках.

– С каких это пор вы носите очки, сэр? – осведомился он.

Брунетти поднял глаза: за стеклами очков они казались больше, чем были на самом деле.

– Только для чтения, – ответил он, сняв очки и небрежно бросив их на стол, – на самом деле не очень-то они мне нужны. Просто здесь, в этих документах из Брюсселя, очень мелкий шрифт. А в очках легче разобрать, что там написано. – Брунетти энергично потер переносицу большим и указательным пальцами, словно хотел стереть след от очков, а заодно и впечатление от материалов, которые он только что изучал. Брунетти взглянул на сержанта.

– Итак?

– К нам только что поступил звонок от карабинеров из… из… – Вьянелло запнулся, заглянул в бумажку, которую держал в руке. – Кольди-Куньян. – Он сделал паузу, но Брунетти молчал. – Это в провинции Беллуно, – будто представление о местоположении могло как-то помочь делу. И, поскольку Брунетти опять не проронил ни слова, Вьянелло продолжал: – Тамошний фермер откопал у себя на поле труп. Говорят, это был юноша лет двадцати с небольшим.

– Кто говорит? – перебил его Брунетти.

– Я так думаю, medico legale, сэр.

– Когда это случилось?

[2] Альдус Манутиус (Теобальдо Мануччи, или Мануцио, 1450-1515) – итальянский первопечатник, известный ученый.

[3] Войдите! (ит.)