— Ночь нежна, — промурлыкала Орла. — Давай-ка попробуем. — Она отвинтила крышечку крошечного флакончика и подушилась за ушами. Головокружительный аромат весенних цветов смешался с запахом плавящегося воска. — Боже, какая прелесть. Когда-нибудь вы с Кормаком станете миллионерами.
— Ты подсказала мне идею насчет наших следующих духов. Они будут сильнее пахнуть мускусом, это будут вечерние духи. Эти можно назвать «Утренняя нежность», а те, новые, — «Вечерняя нежность». Наверное, будет лучше, если мы станем продавать их вместе.
По своему обыкновению Викки попыталась раствориться в толпе и столкнулась в дверях с Морисом, который нес ей вино. Фиона улыбнулась ей с кушетки, приглашая сесть рядом.
— Спасибо, — прошептала Викки. — Кто эти люди?
— В основном, члены семейства Лэйси. Не забывай, нас четырнадцать, семнадцать вместе с Бернадеттой и ее детьми и двадцать пять, если считать родственников дяди Билли. Кто-то из соседей, кто-то из школьных друзей. — Фиона рассмеялась. — Когда я была молодой, то никак не могла понять, отчего это наша Орла пользуется такой популярностью. Насколько я могла судить, она ужасно обращалась со всеми, но они все равно любили ее. Я же старалась быть милой со всеми, но меня не любил никто.
— Я уверена, что это неправда.
— Чистая правда. До сих пор. Просто теперь мне наплевать.
— Никогда бы не подумала, что Орла… — Викки зарделась. Она чуть не сказала нечто совершенно бестактное.
— Умирает? — закончила за нее Фиона. — Да, это правда. Ты можешь произнести это вслух, мы все так говорим. Орла не возражает. Ты наверняка знаешь, что есть люди, которые устраивают целый спектакль из личной трагедии, ну так вот, наша Орла занята тем же. Чем хуже она себя чувствует, тем драматичнее будет развязка. Смотри, она даже сделала себе сценический макияж! Через несколько месяцев мы все соберемся вокруг ее постели, размахивая свечами и распевая гимны, а она будет ангельски улыбаться нам с подушки. Она получает удовольствие по максимуму. — Голос Фионы изменился, стал мягче. — Я просто восхищаюсь ею. До недавнего времени я не отдавала себе отчета в том, как сильно люблю ее. В одном ее мизинце больше характера, чем у любого из нас. Ты знаешь, что она ждет ребенка?
— Да, Кормак говорил. Это невероятно. И ты тоже — мои поздравления.
— Спасибо. Чувствуешь?
— Что?
— Атмосферу. Весь дом переполнен эмоциями. Они почти осязаемы. Иногда у меня просто перехватывает дыхание.
— Да, мне кажется, я тоже ощущаю это. — Но она не была частью этой атмосферы. Викки чувствовала себя скорее наблюдателем, нежели участником этих трагических событий, которые происходили в маленьком домике на Перл-стрит. Ей всем сердцем захотелось стать полноправным членом клана Лэйси, чтобы эти люди принадлежали ей, а она — им.
Кормак пристально глядел на окно третьего этажа дома в Кэмдене. Это было красивое, слегка обветшалое здание на деловой улице, по которой сплошным потоком шли автомобили в центр Лондона и обратно. Занавески на окне, которое так привлекло его внимание, были плотно задернуты, не впуская внутрь яркий свет замечательного майского утра. Вероятно, Андреа все еще спала после ночи, проведенной где-нибудь вместе со своим скотиной-приятелем. Может, они оба еще спали.
Кормаку он казался скотиной. Его звали Алекс. У него были грубые черты лица, необычная для банкира массивная, коренастая фигура, хриплый голос и жуткий акцент. Кормак возненавидел его с первого взгляда.
Андреа встретила его совсем не радостно. Она с видимой неохотой впустила его, отвернув лицо, когда он попытался поцеловать ее. Кормак приехал в Лондон вчера после обеда и направился прямиком к ее квартире. Алекс пока не появлялся.
— Я не отвечала на твои письма, потому что не хотела, — холодно сказала она. На ней были обтягивающие черные брюки и длинная шелковая блуза. Ее красивые ноги были босы, а ногти выкрашены в темно-красный цвет. — Кроме того, сразу после Рождества я уехала в Америку на съемки демонстрации мод. Мы ездили по всей стране. И только вернувшись на прошлой неделе, я обнаружила твои письма. Что за необходимость писать так часто?
— Я думал, мы любим друг друга, — запинаясь, проговорил Кормак. — Я думал… — Он с мольбой взглянул на ее прекрасное лицо. — Разве нет?
— Ты — может быть, милый. Я же совершенно определенно нет.
— Но ты говорила…
— В пылу страсти люди говорят всякое. И иногда жалеют потом.
— Я не жалею.
Выражение ее лица несколько смягчилось.
— Боюсь, ты меня неправильно понял, Кормак. Я полагала, что у нас с тобой просто небольшая интрижка, чтобы приятно провести время. Не буду отрицать, мне понравилось. Но это ничего не значит. — Ее гладкий лоб пересекла морщинка. — Я готова была поклясться, милый, что ты испытываешь те же чувства. Ты не показался мне безумно влюбленным.
В двери повернулся ключ, и в комнату ввалился человек в костюме в тонкую полоску, шляпе-котелке, с зонтиком и портфелем: Алекс.
— Это кто? — подозрительно — грубо, как показалось Кормаку, — спросил он.
— Помнишь ту маленькую работу, которую я выполняла несколько месяцев назад для компании под названием «Лэйси из Ливерпуля»? — защебетала Андреа. — Так вот, это Кормак Лэйси. Кормак, познакомься с моим другом, Алексом Эвереттом.
— Здравствуйте, — вежливо ответил Кормак, пожимая вялую руку Алекса. — Дай мне знать, Андреа, если согласишься выполнить для нас эту работу еще раз. Как я говорил, в июне мы запускаем духи.
— Я уверена, что соглашусь, Кормак.