— Да нет, ничего.
Позже, когда они лежали в постели, Орла сказала:
— Я думала, Микки.
— Мне тоже так показалось, ты что-то совсем притихла.
— Я тоже хочу ребенка.
Микки поперхнулся.
— Не говори глупостей, любимая. Никто не может гарантировать… Это глупая идея, Орла.
— Ты хотел сказать, что никто не может гарантировать, что я все еще буду жива через девять месяцев, но я буду, Микки, клянусь. Я заставлю себя жить, чтобы полюбоваться на детей Маив и Фионы, а также на свою внучку и своего собственного ребенка.
— Это будет ужасно безответственно, — с жаром воскликнул Микки. — Кто, например, будет ухаживать за ним?
— Все, — твердо ответила Орла. — Мама будет, и мои сестры будут, и твои мать и отец будут. И ты будешь, Микки, и наши дети тоже. Это будет самый любимый ребенок на свете.
Орла пыталась уговаривать его еще целых полчаса, но Микки был неумолим. Не сдаваясь, она приводила все мыслимые резоны, почему хочет ребенка.
— Это сделает меня счастливой, Микки. Я перестану думать о том, что умираю, если внутри меня появится новая жизнь. Я буду знать, что моя душа вселилась в мое дитя.
— Это ерунда, Орла.
Еще через полчаса увещеваний Микки неохотно сказал:
— Давай спросим у врача.
— Нет. Врач будет против. Я знаю.
— Видишь! — торжествующе воскликнул Микки, словно это подтверждало его точку зрения.
— Врач и не может сказать ничего другого. Если он ответит «вперед», а потом что-нибудь случится, то все шишки свалятся на него.
— Ну вот, ты сама признаешь: что-нибудь может случиться.
— Ничего не случится, но врач не может быть в этом уверен. Он отсоветует нам делать это, чтобы не нажить себе неприятностей.
— Ты не сможешь зачать.
— Не смогу, значит, не смогу. Но я хочу попытаться. — Она начала ласкать его. — Пожалуйста, Микки, — прошептала она. — Ведь я еще не беспомощный инвалид, каким ты меня считаешь, пока еще нет, и мне хочется заняться любовью.
— Ну, хорошо, — ответил он сдавленным голосом, — мы займемся любовью, но только завтра, когда я куплю презервативы. Что касается ребенка, то я хочу, чтобы ты хорошенько поразмыслила. Мы снова поговорим об этом через неделю. Ох, не останавливайся, любимая. Не останавливайся. Мне так хотелось, чтобы ты сделала это, — с тех самых пор, как ты вернулась домой.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Однажды утром Элис ураганом ворвалась к своей лучшей подруге. Бернадетта Митчелл с удивлением уставилась на нее.
— Ни за что не угадаешь, что выкинула наша Орла. — Элис буквально кипела. — Она забеременела. Никогда не видела ничего более безответственного. При других обстоятельствах я бы душу из нее вытрясла. А сейчас мне только и остается, что держать рот на замке.
— А ведь, кажется, Микки следовало быть осторожным, — проговорила Бернадетта, потрясенная этой новостью.
— Орла всегда могла обвести бедного Микки вокруг пальца. Держу пари, от начала и до конца это была ее идея.
— Очень странная идея, Элли.
— Ну, ты же знаешь Орлу. Ей всегда нужно было выделиться. Она даже умереть не может, как все люди. — Элис испуганно прижала ладошку ко рту. — Господи, какие ужасные вещи я говорю, Берни. Это все оттого, что я очень расстроена. И знаешь, что она сказала, наша Орла? «Это как одновременно рождаться и умирать, мам». Ох! — Элис расплакалась. — Все так плохо, что я могу проплакать до конца своих дней.