Вернон снова засмеялся:
— Ой, как мне страшно, я весь дрожу.
Он лежал на кровати и смотрел, как она уходит. Орла помчалась в Бутль сломя голову, словно за ней гналась свора бешеных собак. Прошло несколько недель, прежде чем она снова заставила себя сесть за руль, и на этот раз ей пришлось выполнить настоящий заказ от «Кросби стар».
Она уже думала, что это ужасное происшествие осталось в прошлом, когда три месяца назад раздался телефонный звонок.
— Привет, это я, Вернон. Любовь после обеда, помнишь?
Орла была дома одна, и она почувствовала, как по коже у нее побежали мурашки.
— Что тебе нужно?
— Увидеть тебя. Я все время думаю о тех счастливых часах, которые мы провели вместе. Жду не дождусь повторения.
— Боюсь, что тебе придется ждать до скончания века, — коротко ответила Орла и повесила трубку.
Почти сразу же он позвонил снова. Она сняла трубку с аппарата и оставила ее лежать рядом, пока дети не вернулись из школы.
Звонки продолжались дней десять, обычно по утрам. Вероятно, у него хватало ума не звонить, когда дома был Микки. Потом последовал трехмесячный перерыв, и Орла уже подумала, что избавилась от него, но звонки раздались снова. Должно быть, он начинал названивать ей, оказываясь неподалеку от Ливерпуля, и делал это для того, чтобы помучить ее. Он напоминал ей о том, как они занимались любовью, причем вдавался в тошнотворные подробности, если она не бросала трубку, умоляя его прекратить.
Иногда он писал письма: ужасные, грязные письма, которые она сжигала, не распечатывая, как только понимала, от кого они. Это было очень неудобно, когда Микки был дома и забирал почту раньше ее.
— Ты разве не собираешься прочесть его? — спрашивал он, когда она засовывала письмо за сервант нераспечатанным, чтобы потом сжечь его.
— Прочту потом. Это какая-нибудь ерунда.
Как-то не очень давно она приехала в Кросби, чтобы передать в газету кое-какие заметки, и всю дорогу не сводила глаз с серой «марины», которая следовала за ней по пятам. Когда она вышла из редакции, Вернон уже поджидал ее, раскрыв Объятия.
— Ты чокнутый! — истерично закричала Орла. — Тебе что, больше нечем заняться? Почему ты не оставишь меня в покое? Я больше не хочу тебя видеть. — Она вскочила в свой «мини» и умчалась прочь, прежде чем он успел ответить. Орла была в ужасе: она сама загнала себя в угол и не видела выхода из этой ситуации.
А теперь Вернон набрался наглости появиться на свадьбе ее дочери, готовясь все испортить, по крайней мере ей. Наверное, он увидел объявление в «Бутль таймс».
— Я хочу, чтобы ты ушел, — нетвердым голосом произнесла она.
— А я хочу остаться. — Она видела, что он получает удовольствие, слыша, как дрожит ее голос, и заставляя ее нервничать. — Я тут старался придумать, как бы мне попасть на эту церемонию.
— На твоем месте я бы не беспокоилась об этом. Я не единственная, кому точно известно, кто именно приглашен.
Губы его скривились:
— Какая жалость.
— Лучше себя пожалей. Ты сумасшедший. Любой нормальный человек на твоем месте нашел бы себе более подходящее занятие. Может, это будет не такой уж вздорной мыслью, если я узнаю, где ты живешь, и расскажу твоей жене, чем ты занимаешься.
— У меня нет жены. — В его глазах что-то промелькнуло, и Орла поняла, что он лжет. Наконец-то у нее в руках оказалось нечто, что можно было использовать против него, но пока она не видела, как ей может помочь то, что Вернон женат. Да и узнать, где он живет, она никак не могла.
— Орла! — Из-за угла церкви вышла Бернадетта. — Они собираются сфотографировать всех вместе.
Она улыбнулась Вернону:
— Привет.
— Привет. — Он очаровательно улыбнулся в ответ. — Пока, Орла. Как-нибудь увидимся.
Кормак и Викки быстренько прошлись по всем трем салонам Лэйси, прежде чем усесться за салат в ресторане «Хилтон», где проводилась брачная церемония и где Кормак когда-то отмечал свой двадцать первый день рождения.
— Салон на Опал-стрит немножко в стороне, зато остальные два в самом центре, это очень удобно для наших товаров, — восторгалась Викки.