Барчестерские башни: читать начало книги онлайн

— Ну, а если так? — снова спросил мистер Хардинг.

— Если, к несчастью, это так, чего я просто не могу вообразить, то, я полагаю, ваши собственные чувства подскажут вам, что достойнее всего было бы отказаться от назначения.

— А если я не откажусь и не буду согласен с епископом? — спросил мистер Хардинг.

Этот вопрос несколько смутил мистера Слоупа. Он действительно говорил с епископом о богадельне и был отчасти уполномочен указать мистеру Хардингу на желательность воскресной школы и богослужений в богадельне, однако эти условия вовсе не были обязательными. По мысли епископа мистер Хардинг не мог не согласиться, а школа, как и все подобные новые учреждения в городе, должна была находиться под надзором его жены и капеллана. По мысли же мистера Слоупа, гораздо больше отвечавшей действительному положению вещей, мистер Хардинг должен был сам отказаться от места смотрителя, дав ему возможность назначить в богадельню какого-нибудь своего союзника. Но ему и в голову не приходило, что мистер Хардинг может прямо принять место и столь же прямо отвергнуть условия.

— Но трудно предположить,— сказал он,— что вы примете из рук епископа должность, заранее решив не выполнять обязанности, с которыми она сопряжена.

— Если, став смотрителем, я буду пренебрегать своими обязанностями, у епископа есть средство поправить дело.

— Признаюсь, от вас я не ждал подобного довода, как и подобных предположений,— оскорбленно сказал мистер Слоуп.

— А я не ждал подобных условий.

— Во всяком случае, я был бы рад узнать, какой ответ я должен передать его преосвященству,— сказал мистер Слоуп.

— Я сам побываю у его преосвященства в ближайшее время,— ответил мистер Хардинг.

— Это вряд ли будет удобно его преосвященству,— объявил мистер Слоуп.— Право же, епископ не может принимать всех священников епархии в каждом подобном случае. Епископ, если не ошибаюсь, уже беседовал с вами на эту тему, и не вижу, с какой стати его нужно снова беспокоить.

— Вам известно, мистер Слоуп, сколько лет я был священником в этом городе?

Мистер Слоуп добился своего: мистер Хардинг пришел в ярость, и можно было ждать решительного отказа.

— Право, не вижу, какое это имеет отношение к делу. Неужели вы думаете, что епископ сочтет возможным позволить вам рассматривать как синекуру пост, требующий Энергичного человека — и потому лишь, что вы много лет служили в соборе?

— Но это могло бы подвигнуть епископа принять меня, если бы я обратился к нему с такой просьбой. Я посоветуюсь с друзьями, мистер Слоуп, но я не собираюсь хитрить: можете сказать епископу, что я не разделяю его взглядов на управление богадельней и откажусь от назначения, если условия, которые вы перечислили, окажутся обязательными.— С этими словами мистер Хардинг взял шляпу и удалился.

Мистер Слоуп был доволен. Он счел себя вправе принять последнюю фразу мистера Хардинга за решительный отказ. Во всяком случае, так он это представил епископу и миссис Прауди.

— Это непонятно,— заметил епископ.

— Вовсе нет! — сказала миссис Прауди.— Ты и не догадываешься, как твердо они решили не подчиняться тебе!

— Но мистер Хардинг хотел вернуться в богадельню!

— Да,— сказал мистер Слоуп.— При условии, что он будет независим от вашего преосвященства.

— Об этом не может быть и речи! — сказал епископ,

— Да, разумеется! — сказал капеллан,

— Еще бы! — сказала миссис Прауди.

— Но я очень этим огорчен,— сказал епископ.

— Не вижу почему,— сказала миссис Прауди.— Мистер Куиверфул — куда более достойный человек, ему это место гораздо нужнее, и такого человека полезно иметь под рукой.

— Я думаю, мне следует поговорить с Куиверфулом? — спросил капеллан.

— Поговорите,— сказал епископ.

ГЛАВА XIII

Мусорная тележка

Мистер Хардинг вышел из дворца, далеко не чувствуя себя счастливым. Его должность и любимый дом вторично были у него отняты. Но с этим он мог смириться. Его поучал и оскорблял молодой человек, годившийся ему в сыновья. Но это он мог стерпеть. Причиненные ему обиды могли даже принести ему то утешение, которое, вероятно, получают мученик”, сознавая всю несправедливость своих страданий, и которое находится в прямой зависимости от жестокости, с какой этих мучеников пытают. Он признался дочери, что мечтает об уюте своего прежнего дома, и все же, будь дело только в этом, он вернулся бы в свою квартиру на Хай-стрит если не с торжеством, то с удовлетворением. Но яд, который источал капеллан, проник в его кровь и отравил его душевное спокойствие.

“Новые люди проводят реформы и выметают мусор прежних веков”. Какие жестокие слова — и как часто их теперь употребляют со слоуповской бессердечной жестокостью! Человек погиб, если будет объявлено, что в политике или религии он не принадлежит к какой-нибудь новейшей школе. Он может тогда считать себя мусором и ждать, что его вот-вот выметут. Нынче человек ничто, если он не сумел понять новую эру — эру, в которой, по-видимому, ни честность, ни истина никому не нужны, а единственным мерилом добродетели стал успех. Мы должны смеяться над всем, что давно установлено. Как ни плоха шутка, как ни Далека она от подлинного юмора, мы должны смеяться — или берегись тележки мусорщика! Мы должны говорить, думать и жить, как требует дух века, и писать, как он требует, раз уж не можем избавиться от этой скверной привычки. Иначе мы ничто. Новые люди и новые реформы, большой кредит и малая щепетильность, великий успех или грандиозный крах — таковы теперь вкусы англичан, умеющих жить. Увы! Мистеру Хардингу оставалось только признать, что он — англичанин, не умеющий жить. Эта новая доктрина мистера Слоупа и тележка мусорщика тяжко смутили его дух.