Обноженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Идентификация относительно немногих «бродячих» соотечественников идёт по совокупности внешних признаков: одежда, манера поведения, транспортное средство… Я уже упоминал: княжеский плащ-корзно, боярская шапка и гривна, скуфейка и ряса духовных, рубище нищих…

«Встречают по одёжке» — русская народная мудрость.

Беда в том, что ко мне это не относится: одежонка у меня отнюдь не боярская, а просто мне удобная. А что, кто-нибудь надевает парадный кафтан и соболью шапку для выполнения погрузочно-разгрузочных работ?

Погостный боярин начал наливаться кровью. Это вполне наблюдаемо даже в пляшущем пламени факелов.

Люди, живущие на торговых путях — отнюдь не посельщина-деревенщина. Они привычны к общению с незнакомыми людьми, застывать с открытым ртом — им не свойственно. Но набор типовых реакций всё равно ограничен. И непонятки накатано переходят в агрессию:

— А ну ложь пояса на землю! Я те сщас… опру твою ввергну! Я те покажу как над княжьим боярином насмехаться!

Боярин покрепче ухватил железку у него в руке, толпа согласно загудела, тоже перехватывая поудобнее всякое чего у кого в руках.

Вопль Николая:

— Да как же можно! Вот же я же! Я — Николай Бухарёныш, купец смоленский! Меня ж здесь знают, я ж три года назад через этот волок ходил, летось мой приказчик, Хохрякович, тута переволакивался… — был погашен фразой:

— Хрен ты, а не купец смоленский! Сща повяжем да расспросим. С огоньком. Сразу расскажите — хто тут купец добрый, а хто — тать полуночный!

Толпа растекалась, охватывая нас полукольцом, помахивая топорами и редкими копьями и мечами. Но в общий гомон вдруг вклинился ленивый голос Чарджи:

— Эй, погостный! Ты мытаря своего спроси: чего он бояричеву холопу глазки строит. Вот и узнаешь доподлинно — кто мы есть.

Я несколько растерянно уставился на Ряху, на которого кивал ханыч. Тот тоже растерялся. Вообще — выражение растерянности распространилось на несколько присутствующих физиономий. Но погостный боярин энергично взял ход опознания в свои руки:

— Ты. Ты кто такой?

— Я? Я… это… слуга смоленского столбового боярина Акима Яновича Рябины. Ныне… вот… иду с сыном боярина, с бояричем Иваном. А звать меня — Ряха. Вот.

Грузно развернувшись в сторону лысоватого мужичка в длинной тёмной свитке, видимо — здешнего мытаря, погостный сурово вопросил:

— Подтверждаешь?

— Это… ну… Ряха… Да.

— А откуда знаком?

— Дык… эта… я к казначею смоленскому на двор ходил. По службе. А он там, ну, Ряха этот, стало быть, в прислужниках…

Нефига себе! Я вопросительно уставился на Терентия. Весь город знает, что у меня с казначеем ссора. Брать его человека к себе на двор… Терентий тоже не скрывал своего изумления:

— Это как же?! Ты ж… ты ж у купца-суконщика прежде служил?!

— Ну… Да. А до того…

Понятно. Надо будет людей своих в оперетту сводить. Я имею в виду «Сильву»:

У меня здесь — очень скромный мужчина. Который не рассказал о своём послужном списке исключительно из стеснительности: побоялся, что его примут за шансонетку. Наверное…

— Значит, боярич? Не разбойники? А чего по ночам шастаете?

— Поспешаем, господин погостный боярин. У людей вон, аж руки до кровавых мозолей… Княжье повеление.

Вытаскиваю из баула княжескую грамотку. Красный чехол и вислые печати — узнаваемы. Разворачиваю и читаю в слух:

— «Аз, архонт русский, князь смоленский Роман Ростиславович повелеваю тебе быть спешно…». Сам понимаешь, когда светлый князь так велит — спать некогда.

Боярин протягивает руку к княжеской грамотке, но я делаю вид, что не замечаю, сворачиваю и убираю её. Где именно мне надлежит «быть спешно» — тебе, дядя, знать не обязательно.