Обноженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если лошадь под подкову в копыто камешек поймала — она ж тебе не скажет. Она просто будет хромать. Так и многие люди. А потом что? На хромой кобыле — далеко не уедешь, с больными людьми — серьёзного дела не сделаешь.

Странно мне: многие попаданцы как-то используют аборигенов, как-то их применяют для достижения своих целей. А вот то, что для этого нужно туземцев понимать, видеть их болячки, особенно — не сказанные, заботится об аборигенах… мимо.

Глава 258

Мы махали вёслами, потом упирались шестами, то — в илистое дно, то — в болотистые берега, потом перетаскивали лодку через камни и коряги по колено в воде, потом… весь день. Уже в темноте Николай со злобой сказал:

— Всё. Нахрен. Пришли. Вот за этим мыском, вон за тем леском…

Кормщик начал возражать:

— Дойдём до конца. До бобылей.

— Нахрен нам бобыли. Тута переволочимся.

У меня, кажется — единственного в команде, оставались ещё силы на проявление интереса к окружающей среде:

— Погодите мужики. Что за бобыли? На что они нам?

— Тама… ну… впереди… наверху, на сухом… у самого истока… селище такое. Бобыли называется. Когда князь, не помню какой, вроде — Мономах, тута волок делал — поселил бобылей. Чтобы они, значиться, волок держали. Тама — стража. Погост княжий. Вот. Ну. Теперича, само собой, они, стал быть, переженивши. Давно уже. А названьеце осталось.

— «Переженивши» — между собой?

Идиотизм автоматически выскочившего уточняющего вопроса дошёл до меня быстро. Но — «слово не воробей — вылетит, не поймаешь». Народ предсказуемо заржал:

— О-хо-хо! А-ха-ха! Тягуны на стражниках… В платочках! Не, наоборот! Тягуны в платках! А стража им подолы… Гы-гы-гы… А те им говорят: не лезь, охальник, гости купецкие идут…! А нарожали они мытарей…! Прям готовых! Ой, держите меня! Ой, животик надорвал!

Приступ общего хохота несколько поднял дух замученных людей. Отсмеявшись и утерев слёзы, уже более оптимистично вернулись к реальности наступившей на нас ночи в этом полу-лесном полу-болоте.

— А волок-то где?

— А вона, за кустиками.

Ивашко в темноте хорошо видит. Особенно — кустики. Когда в животе третий раз за день кишки увертюру играют — кустики очень хорошо примечаются.

— Низя! Надо волоковщиков звать! Самим — не, нельзя! Собак спустят! Драться будут!

— Бобылей — в задницу! Курт, увидишь собаку — рви в клочья. Да не лижись ты так! Я знаю, что ты чужих собак рвать любишь. Давай к берегу, дядя.

Не знаю, с какого из смоленских волоков писатель В.Д. Иванов срисовывал свою благостную картинку, у нас тут проще.

Темно. Невысокий берег, поросший густым лиственным лесом. На опушке, в береге — промоина, заваленная лесным мусором. Поверх мусора, от уреза воды в микро-заливчике, пяток жердей без коры, отпавшей от сырости. Чуть в стороне — тропка натоптанная белеет. Всё барахло из лодки вынимается и выносится по тропке наверх.

Барахла… много. Включая вёсла и шесты. Так это мы ещё налегке идём. Товара у нас — чуть, только образцы для прикрытия легенды.

Как у писателя Иванова две княжеские лодии разгрузили, загрузили, выволокли, перетащили, спустили, прогулялись за 10 вёрст и всё это, «от воды до воды», за три часа…? Десятку мужиков только свои сапоги найти да надеть — уже времени нужно! Гребцы на лодейках — всегда босые. Почему? — Обычай такой. Наверно — правильный: нефиг в лодку грязь тащить.

Уже совсем темно. Вода чуть плещет. Где-то слышен лай собак. Ночь.

«По ночам работают только бл…ди да воры» — русская народная мудрость. Интересно, а мы к какой категории относимся? Потому как у нас пошла работа, та самая — «из болота тащить бегемота». Виноват — лодку на волок. Мы ж не воруем? Значит мы… Мда.

Кто-то говорил о брёвнах, смазываемых салом? Каким салом? Бараньим? Мы не в Степи, про здешние цены на овец я уже рассказывал. Учтите, что курдючных овец на «Святой Руси» и вовсе нет.

Свиное сало… Бекон слоёный пробовали? Слой мяса — свинью травой кормили, слой сала — хлебом. Как на «Святой Руси» с хлебом — я уже…

Заливаем жерди водой и по этому склизкому дереву… раз-два-взяли… вытаскиваем лодочку. Комарьё… С во-от такими зубами! А как звенят! На четыре голоса! Непрерывные аплодисменты всех присутствующих по самым разным частям тела.

Нагрузились барахлом и топ-топ… вдоль опушки по тропке… Вьючного боярича видели? — Так темно же! Потому меня и не видно.