Обноженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Стрелочки камышовые»… Надо брать камыш в августе. И тихонько сушить две-четыре недели. Но не перестараться — в труху рассыплется.

Ещё один пролёт — бумага.

«Деревянная» бумага появится в Европе лет через сто. Ждать не буду — сделаю свою.

Хотел, было, бумагу по старому японскому рецепту заделать — из камыша. Технология интересная и по расходу энергии на порядок выгоднее наших из 21 века. Цвет, фактура, запах… несколько «не финские». Почти все операции механизируются на основе водяной мельницы. Как делают здесь уже лет двести бумагу в Самарканде. Но — мельнички нет и, увы мне — камыш надо молодой брать. Жду весны.

Постоянно пролетаю из-за неверного расчёта времени. Типичная ошибка попаданца на уровне подсознания: «пойду и куплю».

Тут нет круглогодичных магазинов! Не круглосуточных — круглогодичных. Если тебе что-то надо — озаботься заблаговременно. Если нужен хлеб — за два года: место расчистить да жито вырастить. Если нужен человек — лет за двадцать.

Хлеб я прикупить могу, а вот люди… только выращивать. Подкармливать, пропалывать, обрезать, удобрять…

Как-то коллеги-попаданцы… насчёт «триединой задачи построения коммунизма»…

Может, кто помнит? «Строительство материально-технической базы коммунизма, перерастание социалистических общественных отношений в коммунистические, воспитание нового человека»…

Замените «коммунизм» на «прогрессизм» — и будет оно самое.

У попадунов насчёт «материально-технической базы…» на основе коллекции вундервафлей… и «общественных отношений» во главе с собой любимым… — у всех — постоянно и весьма успешно.

А вот в части «воспитания нового человека»… как КПСС, ныне покойная — по остаточному принципу. Перспективы Демократической России, которая по тому же принципу… Не будем о больном.

Вру. Не про Россию — про попаданцев: есть и в нашем попадёвом цеху здравомыслящие люди. Но… методичку бы мне!

Из попадизма я чётко помню, что при серьёзном кризисе с Янки остались только подростки, выросшие в его приютах. Единственный, кто ценой собственной жизни защищал самое дорогое для дона Руматы — его женщину, был мальчишка-слуга Уго.

Вспоминается мудрость из древних греков: «человек — мера всех вещей». Мерка моим вещам — мой человек. Выращиваем.

За осень на подворье в усадьбе поставили нормальное помещение под школу — вылезли, наконец, из конюшни. Пристроили к терему крыло-казарму для мальчишек, сметали высоченный амбар — спортзал. Развернули с десяток тренажёров. Сделали на самом простом принципе: брёвна, блоки, верёвки. Принцип называется: «Тягай!». Ещё построили возле заимки полосу препятствий.

Едва лёг первый снег, как масса детей стала стягиваться ко мне на подворье. Но начать пришлось с другого.

Снова удивляюсь попандопулам: мало кто вспоминает о самом главном — об учителях. А здесь нет годных! В моём понимании.

Здесь нормально, когда учитель бьёт детей прутом по рукам и по голове. Здесь каждый ученик должен быть выпорот хотя бы раз в неделю.

Восемнадцатый год, война, разруха, зима, колония малолетних преступников. Молоденькая учительница прибегает к Макаренко и с возмущением спрашивает:

— Что, и мне тоже можно воспитанникам морду бить?! Или это только вам разрешено?!

Вокруг носятся какие-то банды, маршируют чьи-то армии… «Россия во мгле», «Хмурое утро»… Людей не то, что бьют по лицу — убивают, режут, расстреливают пачками… В середине этой кровавой мешанины сидит молодой завколонией, читает, при свете коптилки, книги по педагогике и судорожно пытается решить для себя: так можно воспитанников по морде бить или как?

В «Святой Руси» такой вопрос не возникает. Нигде, никогда, ни у кого. Можно, нужно, обязательно, постоянно.

Вы когда-нибудь секли детей розгами? Как они визжат, плачут, умоляют, заходятся в крике… помните? Ужас в глазах, попытки вырваться, спрятаться, недержание… Надумали спопадировать на «Святую Русь» — потренируйтесь заблаговременно.

«У него гранитный камушек в груди»… Не у «него» — у тебя, попадун. Ты — будешь пороть детей. Ты — будешь присутствовать при порке детей по твоему приказу: присутствие владетеля на казнях — обязательно. Ты — скоро привыкнешь, будешь академически-профессионально сравнивать техники удара, научишься отличать искренние панические плач и визг от имитации. Будешь чуять потаённую мысль ребёнка, гремучую смесь страха и ненависти:

— Вот погодите! Вот я выросту! Вот тогда я вас всех…

Терпеть это… А куда ты денешься? «Возлюби имеющееся» — возлюбишь. Ещё один шажочек по ампутации самого себя, своей души. «А что поделаешь? Здесь так принято. Все так живут, с отцов-прадедов… Это ж аборигены. Дикари. Они ж нормального языка не понимают — только битьём».

Эти дикари — твои предки. Язык, которого «они не понимают» — твой, русский язык.

Порка детей учителями — не чисто «святорусская» манера. В Англии при получении степени Master of grammar в Кембриджском университете будущему учителю в качестве атрибутов его деятельности вручались розга и palmer. Это палка, с одного конца которой прикреплялся деревянный диск; им учитель бил провинившегося ученика по ладони. Чтобы получить искомую степень, надо было наглядно показать свою способность «воспитывать», и потому будущий Master нанимал мальчика и публично перед своими университетскими руководителями «воспитывал» его с помощью розги и palmera. Университет устанавливал даже определённую таксу ребятам за их «труд»».

Телесные наказания в британских школах отменены в 20-м веке. После тысячелетия непрерывной порки. Знаменитая британская демократия — это «кратия» поголовно поротого «демоса»? Всенародные расписные задницы — обязательное условие народовластия? Когда Пушкин радуется: «я — представитель третьего поколения непоротых дворян» — он радуется невозможности построения демократии в России?