— Ты такое видел?
— Это? Эт што?! Никак — гурда?! Настоящая? Откуда взял?
— Да была, вишь ты, такая история…
И скотник, чуть прижатый Ноготком за плечико, ухватил подсунутую ему кружку, опускаясь на лавку в предвкушении рассказа.
Купчик сперва шёл довольно спокойно, как телок на верёвочке, но когда мы выбрались через калитку на приречный луг, и свежий ветер несколько отрезвил, он начал бормотать всё громче и приставать всё настырнее.
Наконец, он упёрся, как баран:
— Всё, ля, тут, ля.
Он ткнул пальцем в тень у корней развесистый ивы.
— Ты, ля, давай, ля. Раздевайся.
— А серебро?
— У скотника. Мне, ля, батя, ля, денег в руки не даёт. Грызло корявое. Вся мошна, ля, у дядьки. Ты, б…, давай. Сымай с себя всё на х… Б-б-быстро! Мать…
Да кто ж против? Я, многообещающе улыбаясь, развязал поясок и, взглянув ему за спину, встревожено удивился:
— Ой, а хтой-то это к нам с горочки спустился?
— Где?
Что-то меня сегодня на народные песни потянуло. Но следующую строчку из репертуара неверной жены, выпроваживающей своего любовника: «Видать, законный мой идёт» — озвучивать не пришлось. Примитивнейший приём сработал: купчина замедлено, теряя равновесие, развернулся посмотреть назад. А я накинул ему снятый с пояса шнурок на шею и, перекинув из руки в руку кисти на концах, потянул в разные стороны.
Придурок не сразу понял, начал поворачиваться, его повело в сторону. Я инстинктивно резко развёл концы удавки, пытаясь удержать его «на ровном киле», но он, судорожно взмахивая руками, зацепился, споткнулся, неловко повалился набок. Прямо головой в выступающий корень ивы.
Негромкий короткий сухой треск показался звуком ломающейся веточки. Но попытки пошевелить упавшего… услышать его дыхание… найти его пульс…
«У детей и пьяных — свой бог». Общенародная истина. Сам неоднократно наблюдал.
Маленькая девочка вываливается с балкона с седьмого этажа. И благополучно парашютирует в осеннем пальто, застёгнутом на две пуговицы.
— А зачем же ты пальто одела?
— Мама сказала, что уже холодно и на балкон можно только в пальто.
Знакомый студент, перепутав спьяну окно с дверью, выходит с пятого этажа общаги.
— Доктор! Он будет жить?!
— Будет. Перелом правой пятки.
Но им не надо мешать. Если в ситуацию влезает другой человек — бог отходит в сторону. Тоже есть… примеры из личного опыта.
Купчик падал, а я попытался его удержать. Удавкой! Результат: придурок сломал шею. Я не против… такого приближения к мировой справедливости и благорастворению. Но зачем же в моём присутствии?!
Всё-таки, я здесь порядком оскотинился. «Обсвяторуссился», «оббоярился», озверел и очерствел.
Помню, как тяжело выходил из ступора после утопления отца Геннадия. Никак не мог включиться после внезапной смерти елнинской посадницы. «Сутки в тумане» после бойни на людоловском хуторе…
Но человек — это ж такая сволочь! Я себя имею в виду. С такой мощной адаптивной системой…
«Хоть мочись в глаза — всё божья роса» — мудрость про беспредельность хомосапиенской адаптации?