Случайные смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Видимо, он крутого нрава. Раньше он держал за прилавком биту. Помахал перед носом у одного парня прошлым летом, а на следующий день этот парень явился с целой компанией, и у каждого своя бита. Месяц спустя ограбили магазин в соседнем квартале, а владельца пырнули мясным ножом в ногу. Тогда Тони и купил обрез.

– Чтобы защитить эти беззащитные манго, – подхватил Уиллоус, – эти невинные груши. – Он обернулся и глянул через дверь. Минотти смотрел на них из машины. – Могли бы вы опознать вашего утреннего посетителя?

– Думаю, да.

Паркер сказала:

– Миссис Минотти уже вызвалась поехать с нами и взглянуть на фототеку. Но ей очень не хотелось бы закрывать магазин, это принесло бы значительные материальные убытки.

Уиллоус, пристально глядя на миссис Минотти, медленно кивнул.

– Мы снимаем Тони с крючка, он управляется с магазином, а тем временем его жена помогает нам раскрыть убийство – такая задумка?

– Такая задумка, – подтвердила Паркер, не удержавшись от улыбки.

Глава 12

Малыш Ньют сидел за столом в кабинете своего дома в Лагуна-Бич. Кабинет располагался на первом этаже южного крыла. Любимое Ньютово место, когда у него мешалось в голове, потому что там было тихо, единственная нормальная комната в доме. Во всех остальных понатыканы портативные телевизоры с тараторящими Опрами, Донахью и прочей братией или портативные радиоприемники размером с холодильник, откуда несутся латиноамериканские мотивы. У Ньюта служила добрая дюжина мальчишек-мексиканцев, и все до единого они обожали музыку, причем на полную громкость.

Но только не в кабинете. Строжайшая звукоизоляция и звуконепроницаемость. Даже горничные входили сюда лишь с позволения хозяина.

Ньют откинулся на спинку кожаного кресла. Издал горловой звук, наподобие клича карате, и выкинул ногу. Каблук башмака отколол сверкающую полировкой щепку от палисандровой столешницы. Сукин сын! По счастью, сила удара развернула вращающееся кресло на двести семьдесят градусов. Оказавшись спиной к повреждению, Ньют смог забыть о нем.

Он позволил взгляду поблуждать по роскошным, сделанным на заказ книжным полкам, которые закрывали три из четырех стен от пола до потолка. Полки, хоть и массивные, пригибались под чудовищным моральным грузом более тысячи Библий Гедеонского общества[2].

Каждая была украдена из гостиницы или мотеля. Не то чтобы Ньют страдал клептоманией – просто он так вел подсчет. Если с ним бывала подружка, он просил ее написать дату, название отеля и место на форзаце Библии и расписаться. Если она находила нужным прибавить два слова о том, как чудесно провела время, просто незабываемо, что ж, тоже неплохо.

Время от времени случалось, что Ньютовы милашки недурно владели устной речью, но не отличались умением облекать мысли в письменную форму. В подобных обстоятельствах Ньют соглашался на одну лишь подпись, черт с ним, с подхалимажем. Если и это было не под силу, то в ход шел простейший набор: напомаженный поцелуй и неловко накарябанный крестик.

Ньют хранил воспоминания и в виде фотоснимков, вложенных в Библии. Некоторые карточки были на грани пошлости, но большая часть – вполне невинные кадры, запечатлевшие девиц, бурно веселящихся в бассейне или у автомата с кока-колой или облокотившихся на стойку, или на «порше», или в любом другом месте, где ему удалось заставить их постоять минутку спокойно.

Отнюдь не в каждой Библии было по фотографии или даже по автографу. Прежде чем умер отец, Ньют трудился в семейном деле, проводил множество одиноких ночей в дороге. Теперь, когда Феликс приказал долго жить, Ньютовы разъезды почти прекратились. Он вырос в Лос-Анджелесе и чувствовал себя в этом городе уютно и безопасно. Палм-Спрингс – куда ни шло, Вегас. Майами-Бич на худой конец. Все остальное, на взгляд Фрэнка, пустошь, захолустье. Поэтому, когда нужно было выполнить выездную работу, он не брался за нее сам, а посылал кого-нибудь вроде Фрэнка. Да, Фрэнк.

Ньют развернулся на недостающие девяносто градусов и снова оказался лицом к окну с безупречным видом на пляж и дюны, неспокойный океан, пустое голубое небо и расплывчатые черные пирамиды, примостившиеся на горизонте, – буровые вышки.

Фрэнк, Фрэнк. Эй, Фрэнк. Черт бы тебя драл, Фрэнк, где ты, Фрэнк? Появись, Фрэнк.

Он подался вперед в кресле и ткнул указательным пальцем в кнопку повторного набора. Красный огонек мигал, пока электронные внутренности аппарата переваривали одиннадцатизначный номер.

Телефон позвонил дважды, затем в гостинице сняли трубку.

Ньют сказал:

– Дайте номер пятьсот восемнадцать.

– Минутку, сэр.

Пауза, соединение, затем начал звонить телефон Фрэнка. Ньют закурил «Мальборо». Где, черт побери, он шляется? Ньют отрегулировал громкость, прикрутил колесико до упора, затем обратно, очень медленно. И, увеличивая звук, стал орать:

– Фрэнк! Фрэнк! Где тебя черти носят?

Ньют все прибавлял и прибавлял звук, все громче и громче орал, пока пронзительные безответные гудки не заполнили комнату, голос его сорвался, и он не мог больше кричать.

Вмешалась телефонистка и попыталась объяснить, что Фрэнка нет, не хочет ли он передать что-нибудь.

Ньют швырнул трубку, злобно уставился на миллионодолларовый вид и тут с ужасом и удивлением увидел, что в его сторону несется маленькое черное пятно. Пятно двигалось с огромной скоростью и прямо и неуклонно на него. Ньютово сердце затрепыхалось в груди, словно пытаясь сбежать из обреченного тела. Какой-то мерзкий ублюдок запустил в него ракету! Боже, как она несется! Он вскочил на ноги. Сигаретный пепел рассыпался по столу. А потом время кончилось. Снаряд ударился в окно, и бледно-зеленое пуленепробиваемое стекло бешено затряслось. Но не разбилось, и взрыва не последовало.

Холостой снаряд?

[2] Американская внецерковная организация, распространяющая Библию через гостиничные номера и больничные палаты.