– За нас с тобой.
– Да.
Бокалы, встретившись, звякнули, будто разбилась крошечная сосулька.
Фрэнк осушил бокал, поставил его на поднос, протянул руку и ухватил Роджера за бордовый галстук, потянул его медленно, но непреклонно в воду.
Роджер замолотил руками по воздуху, заорал.
Фрэнк сдернул его в воду, повернул лицом вниз, удерживая железной хваткой.
Выждав достаточно долго, Лулу сказала:
– Фрэнк! Это мой папа как-никак. Фрэнк!
– С чем тебя и поздравляю. – Фрэнк досчитал до шестидесяти, перевернул Роджера и приподнял его седую голову над бурлящей водой. Роджер лежал в его руках тихо, не сопротивляясь. В эту минуту он был доволен уже тем, что остался жив.
– Верни мне мой номер.
– Хрен тебе, – слабым голосом ответил Роджер.
– Причем сию же минуту, – сказал Фрэнк. – Пока я живу в этом отеле, я не желаю, чтобы кто-нибудь, кроме меня и твоей прекрасной дочери, спал на нашей кровати. Можешь даже поразмыслить, не опечатать ли его, когда мы уедем. Не устроить ли музей.
Роджер попытался высвободиться, сесть. Фрэнк выпустил его.
– По-твоему, она прекрасная? – спросил Роджер.
– По-твоему, нет?
– Необычная, – сказал Роджер. – Может, интересная…
Фрэнк оттолкнул его:
– Пошел вон. Устроил бардак, теперь наводи порядок.
Роджер выкарабкался из бассейна. Отряхиваясь и истекая водой, побрел прочь. Фрэнк сказал:
– Извини. Вспылил.
– Не извиняйся. Это тебе не идет.
Фрэнк усмехнулся, наклонил голову и вытряс воду из уха.
– Роджер не хочет, чтобы ты связывалась с типом, который живет на чемоданах. Не могу сказать, чтоб я его винил.
– Это не худшее в тебе.
Фрэнк кивнул. Истинная правда.
– Хочешь еще шампанского? – спросил он.
– Нет, спасибо. Я иду в душ.
Из воды поднимались мраморные ступени. Лулу задержалась, поставив ногу на верхнюю ступеньку, оглянулась на него.
Какая поза. Фрэнк порадовался, что не купил черные плавки.
– Сердишься?