По матовой стеклянной двери в кабинет инспектора Бредли промелькнула тень. Конрой спросил:
– Он там?
Уиллоус кивнул.
За дверью кто-то что-то невнятно кричал. По столу стукнули кулаком – они все достаточно часто слышали этот звук, чтобы его узнать.
– Что происходит?
– Понятия не имею, – сказал Уиллоус. Когда он пришел, дверь к Бредли была закрыта. Никто не вошел, никто не вышел.
Конрой пожал плечами.
– Так вот Поллард. Вспомнил теперь?
Уиллоус кивнул.
– А как же. Физиономия как выдолбленная тыква. Не вижу никакого сходства, Рик.
– Нет?
– Ты в два раза страшнее.
Конрой улыбнулся. До недавних пор он был полицейским. Теперь благодаря очередной ротации вдруг стал ответственным по связям с общественностью. Канули в прошлое счастливые деньки: вышибленные двери, вопли ярости и страха. Главный навык, которого требовала новая должность, – умение тихо стучать и ждать до скончания века. Пока что переход давался с трудом.
Уиллоус спросил:
– Так чем же тебе помочь в твоей беде?
– Дело Джоуи Нго. Всем нужны кровавые подробности. Что это было, убийство или самоубийство? Он ли замочил Эмили и братца? Можно ли считать, что следствие закончено по всем трем смертям? Мне нужен первоклассный товар, Джек. Публика имеет право знать.
Уиллоус улыбнулся:
– Паркер на вскрытии. Привезет предварительный отчет с минуты на минуту. Но официальных заявлений мы делать не будем, пока не поступит заключение коронера. А это может случиться через месяц или больше. Так что я представления не имею, закончено ли следствие. Мы знаем, что Эмили и Черри были застрелены из одного и того же оружия. Если окажется, что именно его мы нашли у Джоуи – а так и окажется, – я предложу закрыть все три дела.
Конрой сказал:
– Да, но пока с пушкой не разобрались, самое раннее завтра что-то прояснится. Я говорил с Голдстайном минут десять назад. У него тройное убийство, случившееся в японском квартале сегодня утром, и один бедняга, избитый до смерти в магазине. Слышал?
Уиллоус покачал головой.
– Парень по имени Чепмен, Бэрри Чепмен. Ему прострелили колено, а потом ударили по голове кусачками. – Рик сделал вид, будто откусил кусок от спинки стола. – Знаешь, что Голдстайн сказал мне, когда я спросил, как у него движется с твоим делом?
– Что?
– Поинтересовался, чего я горячку порю, если все замешанные в деле на том свете.
Из кабинета Бредли снова раздались вопли. Уиллоус пожал плечами.
– Ты знаешь, что говорят в таких случаях, Рик. Расследование продолжается. Как только появятся новые сведения, вы будете проинформированы.
– Джек, у тебя здорово выходит. По-моему, блестящая идея – почему бы тебе не занять мою должность?
– Я прежде уйду. – Уиллоус не шутил. Он работал в полиции почти двадцать лет, детективом в отделе убийств столько, сколько давал себе труд помнить. Из него вышел хороший полицейский и никудышний муж и отец. Это стоило ему жены и семьи. Иногда он чувствовал, что горе одолевает его. Но ничего не мог поделать. Работа держала его за горло. Он был не в состоянии измениться, знал и принимал это. Конрой смотрел на него.
– Джек, что-нибудь случилось?
– Нет, все в порядке.