Кернс кисло взглянул на него.
Даттон спросил:
– Ну, чего, вы еще полицейские или как?
Кернс сказал:
– Говори ты. – Он кинул на Оикава быстрый предупреждающий взгляд. – Если я сейчас не покурю, сдохну.
Оикава начал:
– Мать оказалась юристом. Говорит, мальчик в ужасном состоянии, комплекс вины. Шок. Падение самооценки. Возможно, никогда не придет в себя. Не исключено, что он больше не сможет продавать газеты.
– Представляешь, какой удар по бюджету, – сказал Даттон. – Долларов двадцать – тридцать в месяц, не меньше.
Оикава невольно ухмыльнулся. Спирс спросил:
– Так что стряслось-то? Чего Бредли так разорался?
Оикава взял лопнувший теннисный мячик.
– Эх, жизнь-жестянка. – Он подбросил мячик и ловко поймал его. – Не то чтобы мы его совсем зря сцапали – он заглядывал в чье-то окно. Пустился наутек, когда нас увидел. И подходил под описание Джоуи, более или менее.
– Скорей менее, – сказал Уиллоус.
– Признаю, мы поторопились. Ральфу было не по себе, после того как он наблюдение продинамил. Он хотел отличиться. Будет ли он еще когда-нибудь так поступать? Поверьте мне, я думаю, что нет. – Оикава разорвал мячик и заглянул внутрь. Пусто. – А потом инспектор сделал пару звонков, и оказалось, что у парня – ему пятнадцать лет – список славных дел длиннее, чем моя…
– Что? – спросила Паркер.
– Рука, – сказал Оикава, покраснев. – Малый – прирожденный вор. Если какая-то вещь не прибита гвоздями, он ее украдет. Если прибита, он сопрет гвоздодер. Папаша ждет не дождется, когда ребеночек дорастет до совершеннолетия, чтобы какой-нибудь крутой судья упрятал его годика на два. Спирс спросил:
– Так чего же Бредли разорялся?
– Ну, я думаю, он счел необходимым указать, что мы не знали про его заслуги, когда загребли.
– Полицейское чутье, – заметил Спирс. – Вот почему вы его сцапали. Полицейское чутье.
Оикава улыбнулся:
– Это-то Ральф и сказал перед тем, как инспектор взорвался.
– Так или иначе, – заключил Спирс, – важно, что мамаша пошла на попятный.
Оикава кивнул.
– Обе стороны сделали шаги навстречу. Нам пришлось поехать к ним домой и пообещать молокососу, что не будем больше его трогать.
– Прекратите терзать ребенка, – сказал Спирс. – Вполне справедливо.
Оикава понизил голос до заговорщического шепота:
– Ральф был в жутком состоянии. У него поджилки тряслись. Мы едем, а он всю дорогу ерзает, вертится, честное слово, его одно только в форме и держало – костюм.
Смех замер, когда внезапно распахнулась дверь в кабинет инспектора. Бредли поманил пальцем Уиллоуса и Паркер. Спирс сказал:
– Это убийство в японском квартале. Сэнди Уилкинсона и Боба Каплана уже задействовали, а теперь хотят и вас припахать.
Поднимаясь из-за стола, Уиллоус предчувствовал, что Спирс не ошибся.