– Если пистолет Джоуи подойдет к пулям, которыми были убиты Эмили и Черри – а я готов спорить на зеленый салат, что подойдет, – мы раскрыли два убийства и самоубийство. Неплохо для одного рабочего дня, Клер. По-моему, я достаточно убедительно говорю, чтобы даже мертвый встал и пошел.
Дюжина аргументов наконец подействовала. Паркер запомнила их на будущее и зашагала бок о бок с Уиллоусом к ресторану.
Над стеклянными дверьми ресторана распростерлась огромная, чуть ли не больше натуральной величины, корова из папье-маше. Голштинка была насажена на железный прут, но, видимо, замысливалось не истязать бедное животное, а просто удержать его на месте. Паркер внушительное чучело навело на мысль о коровьих родичах, которых постигла подобная учесть и которые теперь терпеливо ждали внутри, приняв форму котлет и бифштексов.
Уиллоус придержал перед ней дверь. Ресторан был полупуст, и им достался столик у окна.
Паркер заказала салат из шпината и воду со льдом. Уиллоус сказал:
– Пинту пива и гамбургер со швейцарским сыром, беконом и грибами. И можно ли оставить сладкий перец, а салат заменить проростками бобов?
– Это номер пятнадцатый, классбургер.
– Вот как?
Официантка улыбнулась. Ее губы были накрашены блестящей темно-красной помадой – цвета переспелого яблока. Уиллоус отвел взгляд, и Паркер точно представила, о чем он думает. Хуже всего в их работе, что она порой застает врасплох. Паркер протянула руку, мягко сжала ладонь Уиллоуса.
Это было мгновение неожиданной близости, тревожное и властное. Паркер улыбнулась Уиллоусу, Уиллоус улыбнулся в ответ. Они казались влюбленными, а может, и были ими.
Официантка ушла. С минуту оба молчали, потом Паркер спросила:
– Ну, как идет битва?
– Какая битва?
– За опеку.
Уиллоус пожал плечами.
– Ее адвокат звонит моему адвокату. Мой адвокат звонит ее адвокату. Они шепчутся, счета за междугородние разговоры накапливаются, но кто знает, о чем они беседуют.
Принесли воду и пиво. Уиллоус выпил залпом полстакана и вздохнул.
– Ты собираешься оспаривать развод?
– Я просто хочу остаться отцом для своих детей, вот и все. – Уиллоус еще отхлебнул пива. – Почему ты об этом заговорила?
– Потому что они приедут в августе, а ты еще не придумал, как их занять. Чем ты будешь их развлекать? Тебе надо подготовиться, чтобы им было с тобой интересно.
Принесли заказ. Паркер дождалась, когда официантка удалилась достаточно далеко, и сказала:
– Твоя жена звонила мне утром в контору. Ферли снял трубку. Она передала, что перезвонит, хочет со мной поговорить.
– Я же предупреждал, что она собирается звонить. Она беспокоится обо мне, помнишь? Не особо – легко даст себя убедить, что у меня все в порядке.
Паркер принялась за салат.
– Так что же мне ей сказать, Джек? Что жизнь прекрасна или что ты скучаешь, как сумасшедший, и на все готов, лишь бы она вернулась?
Уиллоус потерял аппетит и пожалел, что заказал пиво. Больше подошло бы что-нибудь покрепче – четверть грамма мышьяка со льдом или, может, кружка-другая 86-процентного этилового спирта с лимоном.
Паркер отодвинула салат.
– Больше не могу, чувствую себя кроликом. – Она указала на стынущий гамбургер. – Ты ешь или нет?
– Все до последней крошки. – Уиллоус разрезал гамбургер пополам, протянул тарелку Паркер. – Угощайся.
– Булка с коровой. Что за идея. – Паркер откусила, скорчила гримасу. – Джоуи влюбился в Эмили, ему не нравилось, как Черри с ней обращается. Он решил убить Черри, но по неопытности ошибся и застрелил Эмили. А потом умер, так сказать, от угрызений совести. Скажи, Джек.