— А внутри самолета?
— Это было достаточно глупо — раздавать парашюты и рассказывать людям, как пользоваться ими.
На этот раз он выглядел испуганным. Он сказал;
— Мы не обеспечиваем пассажиров наших самолетов парашютами.
— Я знаю. Вот почему я сказала, что это было глупо.
Мгновение он наблюдал за мной.
— Не беспокойтесь о своих снах, — наконец проговорил он. — Вы все еще находитесь под влиянием определенного стресса, а он приводит к тому, чтобы отражаться подсознательно. — Затем он добавил без перехода: — О, кстати, я остановился в «Шалеруа».
— В самом деле? — Это была почти случайная информация, и мне она запала в голову.
Он сказал:
— Да. Я нахожусь на двенадцатом этаже. Комната восемь.
Если он хотел поболтать, то я была полностью готова продолжить. Я сказала:
— Да? Это почти прямо под нами! Вы знаете, здесь нет тринадцатого этажа, потому что его считают несчастливым.
— Я знаю, — сказал он. — Что делали вы и ваша подруга на пляже без четверти шесть этим утром?
Я отпала. Это был конец. Я ослабила на одну секунду свою защиту, и он вонзил свой клык в меня. Я никого не должна обвинять, кроме самой себя.
— Пляж? — сказала я тихо.
— Я просыпаюсь рано, мисс Томпсон. Я выглянул в мое окно и увидел вас там. Кто был вашим компаньоном?
— Мой компаньон? — спросила я. — Была ли я с кем-нибудь? Вот здорово! Я всего-навсего вместе с ней поднялась в отель. Это просто девушка.
— Донна Стюарт?
— Стюарт? — переспросила я. — Стюарт?
— Послушайте, — сказал он. — Успокойтесь. Я не собираюсь на вас доносить.
Я откинулась почти в слезах. «Успокойтесь». Как могла я успокоиться? Я просто трепетала от горя. И самое плохое заключалось в том, что я действительно начала смягчаться по отношению к нему, потому что он был таким мужественным, приятным и интеллигентным, а я не могла ничего сделать для того, чтобы понравиться ему. Вместо этого он сидел здесь и с сожалением смотрел на меня, как на ребенка. Стареющего малолетнего преступника. Что может быть более унизительным для женского «я»?
Он сказал:
— Знаете, это было сущее безрассудство. Вы могли попасть в более серьезную переделку. Хотя в вашем случае вы формально вне подозрения — вы действительно не входили в воду, чтобы плавать. Что вас удержало?
— Я не знаю, сэр.
— Какое-то смутное воспоминание промелькнуло в вашей памяти о том, что у нас существует правило, воспрещающее плавание в отсутствие спасателя?
— Я не знаю, сэр.
— Что случилось с девушкой, с которой вы были? Почему вы делали ей искусственное дыхание?
— Она… она испугалась.
— Что ее напугало?
— Она сказала, что ее нагоняла рыба.