— Пошли?
Она колебалась.
Я сказала:
— Ты хочешь на прощание поцеловать Элиота?
Она вздрогнула:
— Нет, не на публике.
— Тогда давай пойдем.
Казалось, она совершено протрезвела. Когда мы прошли через толпу, она сказала:
— Как все возбудились на мгновение, правда?
Я ответила:
— Чертовское возбуждение, вот и все.
Люди в толпе посторонились, чтобы пропустить нас. Она стояла, опустив голову, пока мы поднимались в лифте, постукивая носком своей туфли по толстому ковру.
Джурди была в номере, когда мы вошли, и старалась закрыть огромный чемодан, битком набитый одеждой.
— Ну, слава Богу, вы пришли, — сказала она, — хоть поможешь мне справиться с этим проклятым чемоданом. Я уже двадцать минут воюю с ним.
Донна спросила:
— Чей это чемодан?
— Альмы, — ответила Джурди.
Донна засмеялась:
— Не говори мне, что ей тоже приказано убираться отсюда.
Джурди посмотрела на меня. Я сказала:
— Скажи ей.
Джурди сказала:
— Альма погибла в автомобильной катастрофе прошлой ночью.
— О, нет! — закричала Донна.
Она внезапно превратилась в старуху. Я сказала:
— Ладно, Джурди, я стану коленями на него, а ты попытайся защелкнуть замки. Мы сделали это. Джурди сказала:
— Ну и ну! Я наверняка заработала себе грыжу.
Я поставила чемодан в угол, чтобы его было удобнее вынести. Донна стояла у своей кровати, не раздетая, повернувшись спиной к нам. Я сказала:
— Ты хочешь, чтобы я расстегнула тебе «молнию»?
— Спасибо. Я могу все сделать сама.