— Не переживайте, мисс Томпсон. Может быть, в какой-либо другой раз. А?
— Да. Я тоже надеюсь.
— Берегите себя, — сказал он.
— Буду. Спасибо за звонок. Большое вам спасибо.
Он отключился. Я положила трубку и повернула голову к стене. Это была почти битва насмерть между судьбой и мной, и я знала, кто победит в ней.
Донна спросила:
— Брангуин?
— Да.
— Ты чертовски глупа.
— Донна, заткнись.
— Кому бы ты причинила вред, если бы пошла с ним?. Ты можешь сама о себе позаботиться, можешь?
— Донна, заткнись.
— Я тебя не понимаю, дорогая. Я не понимаю, как устроена твоя голова.
Я вышла из номера в полном отчаянии. Было невозможно находиться здесь с тремя девушками, готовящимися к свиданиям. Каждая из них была в поту и хотела принять душ и одеться, но Альма, как обычно, заняла ванную, и открытая война могла вспыхнуть в любую минуту. Я спустилась в вестибюль, бормоча себе под нос снова и снова: «Суббота, вечер, никакого свидания. Суббота, вечер, никакого свидания», и вдруг я заметила, что, прогуливаясь в вестибюле, всматриваюсь в мужчин, а они разглядывали меня (и поглядывая искоса) и смотрели мне вслед. Мой Бог! Что за ужас!
Удивительно, что можно загнать в свое подсознание другого человека только потому, что другой человек стал твоей частью третью неделю подряд, хотя ты с ним и не встречаешься.
И в тот момент, когда я поняла, как безнадежно было мое подсознание, я подумала: «О'кей, детка, существует лишь один путь реализовать это дело»; и я вошла в телефонную будку, со стуком закрыла дверь и сказала холодной телефонистке:
— Соедините меня с номером тысяча двести восемь, пожалуйста, — И стала ждать.
Он сказал, подойдя через пять секунд:
— Хелло.
— Доктор Дьюер?
— Да.
— Это мисс Томпсон.
Он, разумеется, был ошеломлен.
— Да, да, да, — сказал он.
— Я надеюсь, вы не забыли о моем звонке вам в субботу вечером?
— Кэрол, я только что звонил вам.
— Это правда?
— Абсолютно.
Я сказала:
— Я звоню из вестибюля. Номер телефона здесь — двадцать шесть, — и я положила трубку.