MoreKnig.org

Сагайдачный. Крымская неволя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Мордовцев Даниил



Шрифт:

Самые диковинные скачки фантазии служат тут не раз для маскировки, а вместе с тем и для выражения главной мысли автора. Я назвал бы эти очерки своего рода «невольничьими думами», хотя бы уже из-за их затем­ненного, мистического, аллегорического, подлинно невольничьего выра­жения».

Обращение к форме очерков-арабесок было обусловлено многолетним отрывом автора от украинской почвы, недостаточностью непосредственного знания реальных особенностей социальной жизни на Украине. В гнетущей атмосфере 80х годов Д. Мордовцев в стилистике новых очерков нередко злоупотребляет импрессионистически-отрывочной манерой изложения, глухими намеками, обращаясь к отдельным моментам истории Украины («Сон — не сон»), автобиографическим мотивам («Сорока на лозі»), вы­ступая против гнета «драконовской цензуры», душившей развитие укра­инской национальной культуры («Скажи, місяченьку!», «Сорока на лозі», «Не дайте на поругу»). Выступая в основном во львовских изданиях, Д. Мордовец не всегда удерживался от искушения «поддобриться» опре­деленным кругам, превознося даже подчас цесарские порядки в Га­лиции того времени.

В наследии писателя последних лет [Подробнее «украинская часть» наследия писателя рассмотрена нами во вступительной статье изд.: Мордовець Д. — Твори: В 2 т. — К 1958.Т. 1. c. 538] следует выделить воспоминания о Костомарове («Николай Иванович Костомаров в последние десять лет его жизни. 1875— 1885»), Драгоманове («Про незабутне», 1903), а также выдержанные в духе простых, непритязательных «народных рассказов» — новеллы «А все пречиста» (1886; она, по оценке И. Франко, «производит сильное впечатление») и «Луна з «Нової України» (1904), печальная история о тяжкой доле переселенцев, вынужденных покинуть родные места.

Нельзя забывать и о том, что в нелегкие 80 — 90е годы Мордовцев играл весьма заметную роль представителя украинской общественности в столице России. Человек гуманный, отзывчивый, доброжелательный, он внимательно и тщательно стремился исполнить просьбы тех, кто обра­щался за помощью к «діду Мордовцю». Так, он деятельно и эффективно помогает М. Старицкому выиграть известный судебный процесс; дочери забытого современниками Я. Щоголева помогает отметить память отца; способствует прохождению через цензуру рукописей А. Конисского и его поездке за границу для лечения и т. д.

Мордовцев способствовал организации издания в Петербурге произ­ведений Панаса Мирного, И. Нечуя-Левицкого. Он выступает в защиту украинского театра от нападок реакционной прессы, приветствует приезд на гастроли трупп Кропивницкого, Саксаганского, публикует рецензии на спектакли украинского театра. Мордовцев на протяжении многих лет со­действовал многим украинским авторам в «проталкивании» через цензуру их произведений, обращается с «Запиской» в Главное управление по делам печати, добиваясь отмены цензурных запретов в развитии украинского языка и литературы.

Однако в условиях подъема освободительной борьбы в начале нового, пролетарского этапа революционного движения в России роль представи­теля украинской литературы и культуры, выразителя интересов их ста­новится для Мордовцева, — с его расстроенным здоровьем, живущего в последние десятилетия зачастую у брата в Ростове, — уже непосильной. Постепенно отходит он на второй план, хотя и продолжает свою обществен­но-литературную и собственно творческую деятельность до конца дней. Умер Д. Мордовцев 10 (23) июня 1905 г. в Кисловодске, похоронен, согласно его желанию, в Ростове-на-Дону.

Жанром, в котором наиболее активно выступал Д. Мордовцев на про­тяжении трех последних десятилетий своей деятельности (смерть пре­рвала работу над романом о русском ученом и публицисте XVIII в. И. Т. Посошкове), был исторический роман. Хотя первый опыт в этом направ­лении — рассказ «Медведицкий бурлак» (1859), ставший хрестома­тийным произведением, относится к началу творческой биографии, окончательно облюбовал Д. Мордовцев жанр исторической прозы после написания романа из эпохи Петра I «Идеалисты и реалисты» («Новое вре­мя», 1876).

Деятельность Мордовцева — исторического романиста относится в це­лом к периоду определенного упадка жанра, отступления его в литератур­ной табели о рангах на второй и третий план, что было обусловлено отходом создателей его в этот период от прогрессивных движений, непони­манием основных закономерностей развития общества, решающей роли народа в истории. К тому же, в субъективном плане, писатель, не имея иных источников существования, в стесненных материальных условиях вынужден был трудиться сверхинтенсивно, а с предложением о публи­кации новых и новых плодов творчества обращаться в «темные издания с темными издателями» (Г. Успенский), — имея в виду прежде всего сотрудничество с А. Сувориным.

Автор около 40 романов и крупных повестей, большого числа прозаиче­ских произведений различных малых форм — таков объем исторической прозы писателя. Произведения его пользовались большой популярностью у массового, говоря сегодняшним языком, читателя, хотя многие из них не представляли подлинной ценности даже в масштабе того времени. «Нельзя отказать Мордовцеву в таланте, — писал известный историк литературы А. Скабичевский, — в основательном знании истории и добросовестном отношении к историческим фактам; к сожалению, плодовитость сильно вредит качественности его произведений» [Скабичевский А. М. История новейшей русской литературы. 1848 — 1906 гг. — М., 1906. — С. 363].

Тематически историческая проза писателя охватывает широкий круг тем и эпох. Это романы на темы истории древнего мира: «Замурованная царица», «Жертвы Вулкана», «Месть жрецов», «Богиня Изидасваха», «Ирод», «Последние дни Иерусалима», «Иосиф в стране фараона», «За все­мирное владычество». Среди большой группы романов из русской истории («Мамаево побоище», «Господин Великий Новгород», «Наносная беда, чума в Москве», «Наш Одиссей», «Двенадцатый год», «Соловецкое сиде­ние», «Великий раскол», «Авантюристы», «Свету больше!», «Державный плотник», «Посаженная мать (Екатерина II)») — можно выделить про­изведения из истории Кавказа («Царь без царства», «Прометеево потом­ство», «Железом и кровью»).

К исторической прозе Мордовцев пришел закономерно, на основе дос­тигнутых обобщений, опыта работы профессионального историка (о при­знании сделанного им в этой области свидетельствует, в частности, дву­кратное приглашение в 60х годах занять кафедру русской истории в Петербургском университете), обладающего собственной концепцией, совпадающей со взглядами передовой науки того времени, исторического процесса как результата движения народных масс. Поэтому-то, как пред­ставляется нам, наиболее удачными в его историческом наследии стали те произведения, где наиболее четко проведен демократический угол зрения на прошлое страны и народа, где непосредственно показано дви­жение народных масс, активно выявляет себя мысль и дело народное: «Идеалисты и реалисты», «Соловецкое сидение», «За чьи грехи?», «Великий раскол», «Сагайдачный».

В огромной массе исторических произведений Мордовцева выделяют­ся романы и повести, в которых освещается проблематика историческо­го прошлого Украины, развитие сюжетных линий, системы образов не­посредственно (пусть и разною мерою) связаны с Украиной. Это коли­чественно весьма представительная группа: «Сагайдачный», «Царь и гетман», «Лжедмитрий», «Идеалисты и реалисты», «Царь Петр и пра­вительница Софья», «Великий раскол», «Крымская неволя», «Тимош», «Между Сциллой и Харибдой», «Булава и бунчук», «Архимандрит гетман», «Вельможная панна». Написанные в разное время, различаются они и по своему художественному уровню, идейной и общественной зна­чимости. Но характерной чертой этой группы произведений является чувство патриотической гордости за славное прошлое Украины, подвиги ее сынов в борьбе за социальное и национальное освобождение. Дочь писателя писала в своих воспоминаниях: «Отец любил Великороссию, где жил много лет, любил богатый, звучный русский язык, любил широкое раздолье Волги-матушки и великорусские песни с их сердечной тоской и молодецким привольем, но Украину и все украинское любил он особой, ни с чем несравнимой любовью, как любят свое родное» [Александрова В. Данило Лукич Мордовцев. Спогади його доньки. — Україна. — 1930, ciч. — лют. — С. 130].

В лучших своих произведениях на темы исторического прошлого Украи­ны Д. Мордовцев выступает активным поборником украинско-русского единения. Написанные на русском языке (на украинском языке были опубликованы повести «Палій», «Дві долі», рассказы-сентенции «Келих Карла XI», «3 хрестом навколішках»), эти романы объективно раскры­вают единство интересов и общность исторических деяний русского и украинского народов на протяжении веков; в них сохранен и во многом удачно передан украинский национальноисторический колорит. Черты национальной украинской специфики русскоязычных произведений ро­маниста зримо выступают и в особенностях авторской речи, и в языковых партиях героев-украинцев, щедро насыщенных колоритными украински­ми оборотами, и в широком, последовательном использовании народно-поэ­тических источников — народных дум, исторических песен, заговоров, при­сказок, и в специфическом национальном юморе.

Особое значение приобретает изображение героических характеров, борцов за дело народа, что сближает их с традициями «Гайдамаков» и «Тараса Бульбы», которые остаются, впрочем, недосягаемыми образ­цами.

К числу лучших исторических произведений Д. Мордовцева принадле­жит роман «Сагайдачный» (1882), в отдельном издании имеющий под­заголовок — «Из времен вольного казачества и разграбления Кафы, нынешней Феодосии, в Крыму». В романе отражены картины деятель­ности выдающегося исторического деятеля и полководца Петра Конашевича-Сагайдачного последнего периода его жизни, яркими красками обри­сованы характерные сцены жизни запорожского казачества, его быт, обычаи, нормы поведения в мирной жизни, мужество и героизм в похо­дах и боях с врагами. Достоинством романа является динамичное развитие действия, острота сюжета в чередовании колоритных бытовых и батальных эпизодов — среди них особо выделяются переправа через днепровские пороги, морской поход казачьих чаек, буря на море, невольничий рынок в Кафе, штурм крепости. Прямое сюжетное движение перебивается от­дельными вкраплениями «крупных планов», где высвечиваются черты ха­рактеров героев.

Зафиксированные историей моменты и типизированные социально-бытовые картины воссоздают жизнь Запорожской Сечи, шире — Украины начала XVII столетия. Знаменательно, что роман, имеющий немало обще­го в сюжетной основе с ранней поэмой «Козаки i море», принципиально от нее отличается акцентированием ряда важных социальных характе­ристик. Мордовцев показывает начальный процесс закабаления украин­ского народа польской шляхтой, попытки окатоличения его и насильст­венной полонизации, в контрастно сдвинутых сценах гнет и нужда трудящихся масс противопоставляются роскоши, безумным прихотям польского панства.

Иначе представлены и картины взятия невольничьего центра татарско­го ханства — Кафы. В центре внимания — не описание кровавых под­робностей штурма (хотя автор и не отворачивается совсем от этих деталей), а главная цель похода — освобождение тысяч украинских и русских невольников. Для поэтики Мордовцева-романиста характерно обращение к широким мазкам, ярким, нередко — кричащим, краскам. Тут возникает ощутимая опасность натуралистических перекосов, мелодраматических преувеличений. К их числу следует отнести данный в пересказе эпизод убийства освобожденным из рабства донским казаком ребенка, рожденного его женой в татарской неволе (этот антиреалистический эпизод перекоче­вал в роман из костомаровского «Кудеяра»). По закону поэтики контраста таким эпизодам противопоставлены детально разработанные, с теплым юмором, подлинным гуманизмом обрисованные сцены спасения казаками маленькой татарочки, оставшейся без родителей; в заботах о ребенке вы­является подлинная человечность, чувство справедливости, доброта ду­ши огрубевших в кровавых походах и боях простых казаков.

Кроме Сагайдачного, в романе выступает еще ряд исторических пер­сонажей — Петр Могила, Мелетий Смотрицкий, Кисель, Жолкевский, Мазепа. Однако удачей автора является как раз раскрытие образа народа в целом, воссоздание в ряде массовых сцен, динамичных эпизодов (от выборов кошевого до полилогов на борту чаек) цельного образа сво­бодолюбивого, мужественного, нередко — сурового, в бою жестокого, а по натуре — доброго, искреннего, временами наивного, народа, простых казаков-запорожцев, среди которых более детально выделены автором старый, опытный Небаба, хитрец Карпо Колокузни, простодушный силач Хома, мужественный Олексий Попович...

В облике простых казаков-запорожцев элементы реалистической типизации сочетаются с характерными для романтической стилевой манеры тенденциями героизации, поэтизации образов. Этому активно способствует опора на поэтику народноисторических песен, дум, казачьих летописей. В композиционном построении целого и ведущих сюжетных центров важную роль играют ситуации, эпизоды и характеристики, почерпнутые из народных дум — «Про козака нетягу Ганджу Андибера», «Про Самійла Кішку», «Про Олексія Поповича i бурю на Чорному Mopi», «Про Хведора Безрідного». Очевидно, писатель широко использует народно­поэтические источники не только для воссоздания исторического и локаль­ного колорита, атмосферы народного деяния — эта задача успешно в целом решена в романе (хотя представляется несколько прямолинейной, а по­тому — анахронической, откровенная персонификация таких героев дум, как Ганджа Андибер, Настя Горовая), — этот материал привлекается еще и потому, что собственно историческая, фактическая основа была недоста­точно разработана, эпоха в целом освещена тогдашней исторической наукой явно неполно.

Романист-историк во многом зависит от исторической науки, достигну­того ею уровня; достижения ее и обобщения питают писателя конкретным материалом, дают возможность более верно, глубоко и полно осветить эпоху и ее характерных представителей. В то же время недостаток, а то и полное отсутствие подлинно научных данных у художника, равно как односторонность, тенденционная предвзятость используемых материалов отрицательно сказывается на художественно-историческом полотне, при­водят к неизбежным нарушениям исторической правды, а следовательно — и правды художественной. И если нарушения исторической правды де­талей, на что указывала критика (см., напр., — «Киевская старина», 1882, т. IV, октябрь, с. 134— 142), следует отнести на счет недосмотров самого автора, то некоторые серьезные отступления от правды истории объясняют­ся прежде всего зависимостью Мордовцева, который как историк сам не занимался данной эпохой, от исторических концепций позднего Н. Косто­марова. Именно эти воззрения определили отдельные неверные ударения в характеристике роли Речи Посполитой, идеализации ее политики на землях Украины, отношении Сагайдачного к Польской державе. Только этим можно объяснить сугубо предвзятую оценку, безосновательно кри­тическое отношение к деятельности Б. Хмельницкого в двух эпизодах рома­на, где чрезмерная идеализация Сагайдачного (проводившего на деле на протяжении целого ряда лет соглашательскую по отношению к польскому королю политику) напрямую служит предвзятому «обличению» грядущих дел Богдана Хмельницкого.

В свое время в предисловии к первому изданию «Гайдамаччины» (1870) Мордовцев, обосновывая свою позицию в оценке народного дви­жения, утверждал, что «нередко народная память освещает известные исторические события и лица вернее, ближе к истине, чем официальные документы, не всегда искренние, а часто — с умыслом лживые». В этом отношении демократические симпатии Мордовцева с наибольшей силой выявились в созданных им в романе образах рядовых запорожцев, герои­ческих борцов за свободу, воссозданных в духе народнопоэтической традиции. Вместе с тем односторонняя абсолютизация такого подхода в освещении сложных исторических фигур оборачивается идеализацией, апологией вместо необходимого социального анализа. Отказавшись от самостоятельной критической оценки эпохи и героев, приняв на веру тенденциозно предвзятые построения, писатель тем самым отступил от исторической и художественной правды. Показательно, что в украинской переработке произведения («с дополнениями и отличиями») М. Загирной (Марии Гринченко) все эти «исторические» сентенции сняты [Б. Д. Гринченко считал необходимым включить «Сагайдачного» в круг народного чтения (см. раздел «історичні книжки» его книги «Перед широким світом») и сам работал в 1884 г. над переводом романа — см. ма­териалы его переписки с Д. Мордовцевым в отделе рукописей ЦНБ АН УССР. — III. 38781— 38790].

По своей проблематике, идейно-художественной ценности, демократи­ческой направленности в одном ряду с «Сагайдачным» стоит небольшая по объему повесть «Крымская неволя» (1885). Сюжет ее несложен: в «тяжелую годину», когда гетман П. Дорошенко сам зазывал турок и татар осуществлять нападения на украинские земли, под Каменцем попадают в ханскую неволю московский ратник, побывавший уже ранее в плену, и молоденькая украинская девчушка Катря. Через несколько лет в руки людоловов попадает и молодой казак Пилип, по прозвищу Камяненко, родом тоже из Каменца. Его продают в рабство тому же турецкому паше. И лишь через девять долгих лет, благодаря смекалке и опыту «москаля», побывавшего «во всех неволях», трем невольникам удается бежать и вернуться на родину.

Повесть привлекает гуманистической атмосферой; впечатляюще, с первых же эпизодов передан трагизм положения простого народа, отдан­ного на поругание людоловам-крымчакам историческими авантюристами типа Дорошенко и Мазепы; убедительно раскрывается тема единения русского и украинского народов в последовательном показе судеб старого «москаля» и молоденькой Катри, Пилипа и русского стрельца, попавшего в плен на поле боя. Вместе бьются они в ратном строю, одна у них горькая судьбина, общие и мечты у них — совместными усилиями вырваться из неволи, одолеть врагов, добиться мирной, вольной жизни.

Глубокая народность, историческая конкретность и типичность жизненной ситуации, ставшей основой повести, подчеркивается глубоко драматическим ее финалом — Катря и Пилип, полюбившие друг друга, свадьбой которых заканчивается повесть, — оказываются родные брат и сестра. Введение подобного мотива дает возможность под новым углом зрения увидеть, прочувствовать весь трагизм положения украинского народа в те годы, когда захватчики рвали на куски земли Украины, разо­ряли и жгли города и села, уводили в рабство людей.

Тема женитьбы брата с сестрой нередко встречается в украинской народной поэзии. Этот мотив положен в основу стихотворения Н. Косто­марова «Брат з сестрою», опубликованного еще в «Малорусском литера­турном сборнике». Использован он и самим Мордовцевым в одном из коротеньких рассказов «Анютины глазки, или Как казак Петренко женил­ся на родной сестре Гале». Но если там эта тема трактуется прежде всего в дидактически-религиозном плане, то в повести она наполняется значи­тельным социально-историческим содержанием, содействует изобличению «крымской неволи», калечащей людские судьбы.

Историческая проза Мордовцева в лучших ее образцах характеризу­ется стремлением автора подкрепить фабульное развитие конкретными документами, подлинными свидетельствами эпохи. Сильной ее стороной является и последовательная ориентация на народную точку зрения на события, народная оценка героев истории. Включение, литературная обра­ботка разнообразных фольклорных материалов в их взаимодействии с авторским повествованием способствуют созданию атмосферы народности, дают возможность шире показать героев из народной среды.

Нельзя не подчеркнуть последовательное стремление Д. Мордовцева в тяжелейших условиях реакции 80 — 90х годов отстоять право на сво­бодное развитие украинского языка и литературы, выступить против преследований драконовской царской цензуры, шовинистической по­литики царизма. Так, он пытался добиться цензурного разрешения для ряда украинских периодических изданий, возможности подписки в России на издаваемые во Львове украинские журналы. В 1899 г., собрав письма ряда украинских писателей, Мордовцев обращается со специальной «Запиской» в Главное управление по делам печати, добиваясь отмены цензурных запрещений на украинский язык. В 1904 г. он выступает за ликвидацию реакционного закона 1876 г., за разрешение преподавания в украинских школах на родном языке.

И в последние годы жизни своими прозаическими произведениями писатель стремился способствовать развитию украинской художественной культуры. Вполне закономерно, что в некрологе, опубликованном во львовском «Літературно-науковому віснику», И. Франко специально под­черкнул, что Д. Мордовцев принадлежит к числу «больших мастеров украинского языка, да и своими симпатиями он был всегда на стороне Украины...» [Франко I. 3iбp. твopiв: У 50 т. — К., 1982. — Т. 36. — С. 43] 

В этой связи следует рассматривать украинские «варианты» известных романов Д. Мордовцева как стремление популяризировать среди украин­ского читателя образцы исторического жанра, расширить знания о про­шлом родной земли. Такова, например, повесть «Две доли» (ЛНВ, 1896, № 2 — 6), созданная на основе раннего романа писателя «Архимандрит-гетман». В контрастном противопоставлении здесь повествуется о жизни борца за свободу родной земли запорожского кошевого Ивана Сирко и о загубленной судьбе предавшего свой народ Юрия Хмельницкого. Сле­дует признать, что в художественном отношении эту попытку «переделки» нельзя признать удавшейся.

Несомненно, более результативной явилась работа над повестью «Па­лий, воскреситель правобережной Украины» (1896— 1897), написанной на основе широко известного романа «Царь и гетман», опубликованной на украинском языке в Петербурге в 1902 г. В центре произведения — фастовский полковник Семен Палий, легендарный герой, борец против шляхетского владычества, турецко-татарских захватчиков, изменнической политики казачьей старшины во главе с Мазепой. В утверждении правоты Палия как организатора и вожака народных масс, в развенчании Мазе­пы — пафос произведения. Автор, при всей фрагментарности истори­ческого сюжета, справедливо выделяет поддержку героя простыми кре­стьянами, «голотою» как жизненную основу успеха дела Палия.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Развод в годовщину. Кольцо оставь ей
Развод в годовщину. Кольцо оставь ей
[Секс и семейная психология / Любовные романы / Современная проза / Роман]
Двадцать пять лет брака уместились в один вечер под хрустальными люстрами петербургского ресторана «Бельведер». На нашу серебряную свадьбу Вадим пришёл не один: за его локоть в безупречном смокинге
0
Правило выживания
Правило выживания
[Детективы / Триллер / Современные любовные романы]
Одна ночь стёрла их прошлое, оставив после себя только руины. Слоун возвращается в дом отца, чтобы оплакать мать, погибшую в авиакатастрофе, и неожиданно оказывается в центре чужой опасной игры.
0
Развод. Не на ту нарвался, предатель!
Развод. Не на ту нарвался, предатель!
[Деловая литература: прочее / Маркетинг / Бизнес / Секс и семейная психология]
– Твоя жена та еще дура набитая! – доносится женский голос из кабинета моего мужа. – Или она реально думает, что ты собираешься отдать ей часть компании? – Тише, – шепчет мой муж,– Ты же не
0
После развода. Вакцина от предательства
После развода. Вакцина от предательства
[Психология / Секс и семейная психология / Любовные романы / Современная проза]
– Алиса, это правда? Твоя сестра действительно беременна от меня? – слова мужа бьют наотмашь! – Как у тебя вообще хватает совести это со мной обсуждать?! Ты сделал ей ребенка за моей спиной!
0
Снег и пламя в подарок
Снег и пламя в подарок
[Любовные романы / Современные любовные романы / Эротика, Секс / Космическая фантастика]
Я посетила ночной клуб на станции «Мэджик», чтобы развеяться и потанцевать, а получила раба в подарок. Он попросил меня о помощи, и я не смогла отказать такому красавчику. Но чего я точно не ожидала,
0
Диагноз измена. Кардиолог для предателя
Диагноз измена. Кардиолог для предателя
[Короткие любовные романы]
— Вы супруг Жанны Курбатовой? — интересуется медсестра. — Да, — подтверждает мой муж. А я замерла в нескольких шагах, осознавая: женщину, которую только что доставили в кардиологию, он мне
0
Дракон, ведьма и тыква судьбы
Дракон, ведьма и тыква судьбы
[Любовная фантастика / Короткие любовные романы]
Она надеется победить в состязании тыкв и разглядеть в магическом зеркале лицо будущего мужа. Но в её грядки с оглушительным грохотом приземляется дракон. Теперь незваному гостю и хозяйке предстоит
0
Друг свёкра. Любовь, которую я выбираю
Друг свёкра. Любовь, которую я выбираю
[Эротика, Секс / Короткие любовные романы]
Я задала мужу один-единственный вопрос о том, как он провёл день. Вместо ответа — крик, поток оскорблений, грубый толчок плечом и его уход к родителям на ночь. Я осталась в одиночестве, а перед
0
Экзамен на отцовство. Семья для Лютика
Экзамен на отцовство. Семья для Лютика
[Современные любовные романы]
Накануне Нового года Яков Лютов, адвокат высокого полёта, забирает из роддома новорождённого. Прямо на выписке мать отказывается от ребёнка. Выручить перепуганного мужчину способна лишь медсестра
0
Имя на ее губах
Имя на ее губах
[Эротика, Секс / Любовная фантастика]
Она — последнее, что осталось между двумя мирами. И первое, что они готовы уничтожить. Элия — целительница из нейтральных земель. Единственная, кто видит Лунного и Ночного зверей не как чудовищ, а
0
Инженер в замке верховного мага
Инженер в замке верховного мага
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Я очнулась в теле нелюбимой супруги — и это лишь начало. Новоявленный муж-чародей выделил мне сутки, чтобы я убралась. А ещё выяснилось: предыдущая обладательница тела была лазутчицей, и её
0
Как пережить развод с мужем и обрести новый смысл жизни
Как пережить развод с мужем и обрести новый смысл жизни
[Психология / Секс и семейная психология / Саморазвитие]
Развод – один из самых непростых периодов в жизни. Из этой книги вы узнаете, как пройти этот сложный этап шаг за шагом, вместе с автором и героинями, которые уже оказались в похожей точке:
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
5
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
1
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Это твоя ошибка, дамочка-Бог.
Это твоя ошибка, дамочка-Бог.
[Повесть / Классическое фэнтези]
Он был призван в иной мир, но не в качестве героя и спасителя, который должен спасти дракона и победить принцессу, а в качестве сосуда. То есть запасного кожаного костюмчика для одного криминального
0
Я вам не подарок, магистр!
Я вам не подарок, магистр!
[Любовная фантастика]
После странной хэллоуинской вечеринки я просыпаюсь в кровати незнакомца! В другом мире! Магия, драконы и один наглый магистр, который не оставляет меня в покое. Кто же знал, что загаданное желание на
0
Беспощадный целитель. Том 5
Беспощадный целитель. Том 5
[Боевое фэнтези / Книги про волшебников]
Кровь Пен-Искаров пробудилась и теперь все кто верен старому герцогу начнут поиски Алекса, но только ли они будут его искать?
3
Дегустация
Дегустация
[Современная проза]
Одержимый текстом писатель по имени Глеб сбегает из Москвы и внезапно обнаруживает, что всё в его жизни необратимо изменилось. Тем временем главный герой его романа — сушеф Егор — принимает участие в
0
Искусственные связи
Искусственные связи
[Современная проза / Социальная фантастика]
Разочарованный в жизни молодой музыкант Жюльен Либера открывает для себя в Интернете видеоигру, которая воссоздает реальность с абсолютной точностью и колоссальным размахом, является зеркальным
0
Я Скелет? Да вы издеваетесь!
Я Скелет? Да вы издеваетесь!
[Юмор: прочее / Попаданцы]
Знаете, каково это быть безвольным НПС-юнитом? Я вот узнал, когда внезапно очнулся в теле обычного скелета-рабочего! Стук кирок по камню, приказы Сети в голове и непонятный Хозяин, собственностью
2
Арестантка: Тюрьма Рая
Арестантка: Тюрьма Рая
[Любовная фантастика]
Принс — сирота, осужденная на каторгу, как сестра зачинщика революции. Она думала, что проведёт всю жизнь за решёткой, но однажды загадочный мужчина вытаскивает её из тюрьмы. Кто он? Благородный
0
Терра. За гранью реальностей
Терра. За гранью реальностей
[Любовная фантастика / Самиздат]
Мне его подарили. Дом-портал 3
Мне его подарили. Дом-портал 3
[Любовная фантастика / Самиздат / Юмористическая фантастика]
— Его можно просто так купить, этого человека? Парень стоял посреди рынка между корзинами и саженцами. Прямая осанка, широкий разворот плеч. Смуглая кожа чуточку золотилась на солнце. В его глазах
1
Смотри страху в глаза
Смотри страху в глаза
[Детская проза / Детская литература: прочее]
Несколько дней провели Витька и Тошка в лесу, куда упросили родителей отпустить их на летних каникулах после 7-го класса. Ночевали в палатке и в заброшенной риге, собирали грибы, удили рыбу… Многое
0
Развивающийся разум. Как отношения и мозг создают нас такими, какие мы есть
Развивающийся разум. Как отношения и мозг создают нас такими, какие мы есть
[Биология / Психология]
Это третье пересмотренное и расширенное издание одной из самых влиятельных работ в области психотерапии, включающее основные достижения в этой области. Оно дает клиницистам, преподавателям и
0
Приключения барона Бранда Берса. Том 2
Приключения барона Бранда Берса. Том 2
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Оказавшемуся неизвестно где и непонятно как герою первые встречные предлагают принять мутную клятву обещая все блага местной жизни. Вот только получится ли исполнить эту клятву? А может клятва не
2