Весеннее равноденствие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пока! — насмешливо уточнил Готовцев, голос которого понемногу растрачивал сердитые нотки. — А потом может потребоваться? Ну и аппетиты у вас.

— Нормальные аппетиты, Андрей Алексеевич, сибирские. Ты не пугайся. Если нам луна потребуется, я по другому ведомству обращусь.

— И на том спасибо. Хорошо, когда люди понимают друг друга… Отметь мне, дорогой товарищ директор, командировку и подкинь в аэропорт. Как раз я к обратному рейсу успею.

Кичигин снова потрогал подбородок и ответил, что командировку он не будет отмечать и машину в аэропорт тоже наряжать не станет. Если уж Готовцев считает его безнадежным фантазером, а затею с модернизацией расточного участка несбыточным мечтанием, то по долгу гостеприимства полагается ему передохнуть с дороги, а вечером в компании с хозяином вкусить свежих хариусов. Завтра же, если гость пожелает, его честь честью отвезут в аэропорт, посадят в обратный самолет и вежливо помашут на прощанье…

— Одного я только не пойму, Андрей Алексеевич… За каким, извини, хреном, ты особое мнение в акте приемки записал? Пожелал, что ли, документально удостоверить собственные прогрессивные взгляды? Я твоей подписи поверил, а она, выходит, конструкторский треп?

— Как так треп?..

— Вот и я так думаю. Как? Ну, тогда, наверное, ты решил Габриеляну насолить?

— Причем тут Габриелян?.. Ну, знаешь ли…

— Знаю, — спокойно перебил Кичигин, наваливаясь на гостя, как опытный полководец на противника, израсходовавшего силы в бестолковых наскоках. — Знаю, потому и затащил тебя на завод. Поверил я в твое особое мнение, поверил, что умеешь ты не только в актах писать громкие слова, но и делом их доказывать.

— Не наш же профиль…

— Ты мне, Андрей Алексеевич, профилем голову не дури. Если, вам под силу проекты автоматических станочных линий, то наша модернизация для вас — жареные подсолнушки…

— Не скажи. Старое на новое переделывать…

— Давай не будем мелочиться. Я же тебе только про проект толкую. Вся переделка по такому проекту свалится ведь на мои плечи. Как подумаю — у меня уже сейчас дрожь в поджилках начинается. А ты тут еще керосинцу плескаешь… Дескать, все вы в Заборске фантазеры, а ты, Кичигин, у них самый главный.

— Самый главный, — подтвердил Готовцев, ощущая, как слабнет, растворяется в спокойных возражениях собеседника внутреннее сопротивление. — Добились бы фондов на станки с программным управлением, если вам так приспичило автоматизацию навести.

— Нам приспичило, — грустновато откликнулся Кичигин и убрал со стола расставленные локти. — Считаешь, что я уж такой сверхсознательный. Прочитал передовую в газете про модернизацию и автоматизацию и со всех ног кинулся решать вопросы. Нет, Андрей Алексеевич, особой сознательности я за собой не ощущаю. Такой же я директор, как и остальные. Может, только чаще других вперед смотрю… Наш Заборск не столица-матушка. Его в две руки ухватишь и со всех сторон оглядишь. Худо у нас с кадрами. Сейчас худо, а через несколько лет совсем будет зарез. На основных профессиях имеем недостаток двадцать семь процентов, и улучшения не предвидится. Знаешь, бабы стали теперь какие аккуратные насчет потомства? Раньше в наших краях у каждой пары подрастало шестеро, а то и целый восьмерик, а теперь — один-два и обчелся. Думали мы, гадали, ломали буйные головы и не придумали ничего, кроме немедленной и полной автоматизации. Или мы проведем ее по всему производственному циклу, или лет через пять сядем голым задом на горячую сковородку… Просили фонды на станки с программным управлением. И я просил, и наш обком нажимал. Наотрез отказали. Только и выпросил я у министра твою командировку… Тебя выпросил, а ты норовишь с ходу повернуть обратно оглобли. Ладно ли так получается, Андрей Алексеевич? По-человечески ли?

«Умеет за горло брать, — с невольным уважением подумал Готовцев, оглядывая коренастого, с буйной, без единого седого волоса, шевелюрой директора заборского станкозавода. — Наверняка в молодости один на медведей хаживал…»

Виктор Валентинович умел смотреть не только вперед, но и оглядываться назад. Умел извлекать из многовекового человеческого опыта те надежные зерна, которые, никогда не тускнея, оставаясь неподвластными социальным катаклизмам, незаметно и последовательно толкают дребезжащую колесницу цивилизации по ухабистой колее времени. Как многоопытная жена, знающая, что путь к сердцу мужа лежит в том числе и через его желудок, Виктор Валентинович угостил несговорчивого гостя роскошным ужином. Наисвежайшие хариусы были представлены в пяти переменах, начиная от ухи и кончая деликатесными копченостями, сотворенными на ольховом дымке, листвяном и пахучем.

Отяжелев от пиршества, Готовцев теперь без сна ворочался на гостиничной кровати, не находя удобной позы. Пил стакан за стаканом минеральную воду и уже понимал, что хитрый Кичигин сломил остатки его сопротивления и деться теперь начальнику ОКБ некуда, кроме как взяться исполнять фантазию, делать проект модернизации и автоматизации расточного участка, провалился бы он пропадом!

За окном в полуночной провинциальной тишине неспешно вызревала, как в некой оранжерее, студенистая луна. Выкатившись из-за щетинистой сопки жидким белесым шаром, светило набирало упругость и все отчетливее прописывало на полу гостиничного номера оконные переплеты.

Мысли Готовцева тоже обретали логичность и последовательность.

Кичигину позарез нужен проект модернизации, а Готовцеву также позарез нужно изготовить опытный образец новой конструкции узла, принесенный Шевлягиным, проверить в экспериментальном порядке, убедиться в его эксплуатационной надежности и, если результаты окажутся положительными, немедленно использовать его в проектируемой линии.

Заборский фантазер, откровенно высказавший жгучее желание обрести проект участка, открыл и свое уязвимое место. И в этой ситуации Готовцеву разумнее всего поступить по давней формуле натурального обмена, помогавшей людям во все века ощущать взаимную выгоду человеческого общения.

— Я — тебе, ты — мне. Или наоборот…

Тебе, товарищ Кичигин, проект модернизации участка, а нам взамен — изготовление опытного образца.

Тебе позарез нужно твое, а нам позарез нужно свое. И общему делу нужно, и Шевлягину, который клюет руководство ОКБ в больное темечко так, что уже спасу от него нет. Будто Готовцев и Веретенников недоумки, будто они — лесные пни, обросли мохом и не могут сообразить, что без опытных проверок нельзя выдавать в производство рабочие чертежи сложных машин, и не понимают, что работа перспективщиков идет на корм мышам. И не в фигуральном, а в буквальном смысле этого слова, потому что заместитель начальника ОКБ по хозяйственной работе уже всерьез поговаривает насчет обзаведения четырехлапым и усатым общественным стражем-караульщиком для сбережения растущих объемов продукции бюро перспективного проектирования.

Еще Андрей Алексеевич задумался, что не так уж наивен Павел Станиславович, влюбленный в литературного барона. Подшучивал начальник ОКБ над увлеченностью главного инженера, а ведь у его любимца как раз и возникали в принципе подобные ситуации… Разве Андрею Алексеевичу не пригодилось бы сейчас для решения некоторых проблем что-то вроде зайца с запасными ногами на спине, который бы на бегу переворачивался и опять мчался вперед, не зная устали.

Лунные тени на полу укорачивались. Небесная спутница взбиралась все выше и выше по фиолетовому поднебесью, смывала свет звезд и наконец желтым немигающим глазом уставилась на лежащего без сна начальника ОКБ, то ли подглядывая за ним, то ли напоминая, как много в мире вечных истин, как мудро определено течение небесных светил, а человеку природой дан разум, чтобы он находил выход из любых положений.

«Ладно, взглянем завтра на их расточный», — решил Андрей Алексеевич, уснащая подробностями план его будущих действий в Заборске.

Затем пришел благодетельный сон.

На расточном участке были: тесно расставлены станки, пол был до черноты заляпан металлической пылью, смешанной с мазутом и брызгами охлаждающей жидкости. Узкие проходы загромождали металлические ящики, доверху заполненные стальной стружкой.